Сказки Мудрецов


  Главная > Библиотека Сказок Мудрецов > Сказки Гостей 2 > Сказки Валентина Лебедева >  


Предчувствие Сказки
До самого края - Сказка
Чудо желудёвое, чудо родниковое и чудо васильковое
Секрет правильной сказки
Карта сайта

Поиск


Оставьте это поле пустым:
расширенный поиск





Феано

Галактический Ковчег

РумимуР

Рифмы Феано

Сказки суфиев

Волшебный Остров Эхо

Эзоп



ВАЛЕНТИН   ЛЕБЕДЕВ

 

http://zhurnal.lib.ru/r/rualew/ -

Сказки из Заповедника и Прочие Истории

 

http://rualev.livejournal.com/195190.html   -   Заповедник Сказок

http://www.stihi.ru/author.html?rualev  -  Стихи.Ру

http://rualev.livejournal.com/  Живой Журнал

Адрес - rualev@gmail.com

 


Один день и вся жизнь - Сказка

 

 

Вот же дословно, что было записано в старые времена неким бенедиктинцем, чьё имя вместе с деревянными обкладками хроники съели монастырские крысы, ибо учинено оно было густыми чернилами, замешанными на русском мёде:

... Король Ладус Смелый, приняв Грюнвальдию из рук отца своего короля Августа Благородного в 5432-ом году от сотворения мира, за тридцать три года сделал её цветущим садом. Грюнвальдия верила в единого и всемогущего бога и соблюдала заветы предков: правители её радели о народе, народ чтил волю королей. Соседние страны приучены были уважать границы Грюнвальдии ещё в лета Густава Рыжебородого, когда многие чужеземные армии были посрамлены полководческим умением грюнвальдских принцев и доблестью грюнвальдских воинов-пахарей. Всех, кто в более поздние времена приходил сюда с мечом, военная удача покидала навсегда.

Когда годы и неустанные труды взяли у благородного мужа отпущенные ему богом и породой силы, надумал Ладус Смелый передать корону сыну. На то время наследный принц Корнелиус достиг уже смышленых лет и вступил в пору, когда юношам надлежит жениться, дабы не впасть в грех богопротивного блуда. И тогда сказал король:

- Сын мой, назови имя девушки, которую я буду считать своей дочерью.

- Отец мой, - отвечал принц, чистый душой и помыслами: - Не знаю я такой девушки.

Повелел король готовить во дворце балы с фейерверками. Многие месяцы прошли в веселье и кутерьме. Вот опять старый король спрашивает:

- Всех придворных и иноземных красавиц ты видел. Назови, кто из них тебе по сердцу?

- Отец, сердце моё молчит, - был на то честный ответ.

Повелел король готовить принца в поход. Дал ему отряд лучших конников. За год объехал принц все города и веси, многих девушек наблюдал на ассамблеях и сельских праздниках. Но ни одну не выбрал. И уже опечаленный Корнелиус возвращался со своим верным отрядом домой, как вдруг у стен родного замка их остановило большое стадо домашней птицы, загородившее въездные ворота. Откуда ни возьмись, прибежала шустрая пастушка и увела жирных гусей из-под копыт лошадей. Сделано это было так весело и ловко, что вся рыцарская компания невольно обратила на неё внимание. Тут и настигла принца стрела Амура: влюбился он в простую девушку.

- Я – Корнелиус, сын короля Ладуса. Скажи мне, кто твои родители, чтобы я мог попросить у них твоей руки, - прямодушно заявил принц.

- Не гоже высокородному принцу насмехаться над крестьянской дочерью, - учтиво, но строго ответила пастушка.

Тогда принц спрыгнул с коня, бросил наземь перчатки и, сняв с мизинца перстень покойной матушки, служивший ему в дороге оберегом, протянул его белокурой избраннице. Девушка же в ответ тихо, но твёрдо молвила:

- А разве тебе, принц Корнелиус, совсем не важно знать, полюблю ли я тебя?

Принц молчал, как завороженный. А девушка продолжила:

- Коль это у тебя не блажь и не кураж, встретимся через год. Я сохраню твой драгоценный перстень...

Примчался принц во дворец и открыл отцу, что здесь, у стен замка, нашел он ту, которая дорога его сердцу. Король велел седлать ему коня и тут же сам отправился взглянуть на избранницу. И нашел старый Ладус, что девушка свежа, как яблоневый цвет, хороша статью и нежна кожей. Молвил с доброй усмешкой:

- Любая принцесса сочла бы за честь получить такое предложение, какое сделал тебе Корнелиус. Но ты, как я слышал, заставляешь его ждать целый год?

- Как раз потому, что я не принцесса, просила я благородного Корнелиуса, чтобы он верно обдумал своё намерение. Ибо ничто так не отравляет человеку жизнь, как постылое супружество. Только время может помочь каждому понять своё сердце.


И нашел старый Ладус, что крестьянская девушка умнее многих придворных дам. И молвил:

- Может, ты бежишь Корнелиуса, потому что твоё сердце не свободно?

- Ваше Величество, сердце моё переполнено счастьем от ожидания того, что через год принц не изменит своего решения.

Король не нашел в речи девушки лукавства и остался доволен беседой:

- Что ж, будь по-твоему. Я знаю своего сына, и ты, дитя моё, знай: он не передумает. Раз судьбе угодно, чтобы ты стала его избранницей, более не гоже тебе гусей да уток пасти. Веди меня к своим родителям...


*  *  *

 

Так состоялась помолвка принца и бывшей пастушки Дагмары. Надо ли говорить, что в те дни многие знатные девушки опечалились и пролили слёзы в подол своих кормилиц. Но со временем каждой из них сыскался суженый, и они, утешившись в счастье, более не вспоминали о слёзах юности.

Как ни томительно ожидание для влюбленных, но прошел год. И вот однажды, незадолго до алтаря, Дагмара, пребывая в тревоге, сказала:

- Душа моя Корнелиус, ты знаешь: я люблю тебя всем сердцем. Но послушай меня: не будет счастливым наше супружество, если ты не согласишься на одно условие, каким бы странным оно тебе ни показалось сейчас или впредь.

Принц был столь восхищен ею, что не придал значения этим словам:

- Раз уж мы поклялись сохранить друг к другу чувства нежности и доверия, не может быть ничего такого, в чем я должен был бы тебе отказать.

- Тогда слушай и держи в тайне. Какой бы срок ни отмерила нам с тобой судьба, раз в год в урочный день в предрассветный час я буду уходить из дворца. С последним лучом солнца я буду возвращаться. И ты никогда не должен будешь знать, где и зачем я провожу это время. Если ты не сможешь обещать мне этого, нам лучше отменить нашу свадьбу.


У принцессы Дагмары были прекрасные голубые глаза, и в эту минуту они были полны слёз. Уже ничто не могло заставить Корнелиуса отказаться от своей любви, и он принял столь странное условие.

Вскоре после свадьбы Корнелиус получил от отца корону и долгие годы мудро правил страной. Вековой пример властителей Грюнвальдии изменил нравы соседних государств. Коварство и жестокость навсегда остались в хрониках для назидания потомков. Король и королева жили счастливо, бог дал им здоровых и умных детей. За все годы не было у короля Корнелиуса ни малейшего повода усомниться в выборе спутницы жизни: Дагмара была любящей женой и заботливой матерью. И никто не понимал тревоги короля так чутко, как она.



Неумолим бег времени. Давно ушел в мир иной старый король Ладус, окрепли сыновья, вышли замуж дочери. И вот однажды Дагмара в очередной раз засобиралась в своё таинственное паломничество. Корнелиус в прежние года, пребывая в заботах о государстве, бывало, вовсе не обращал на это внимания. Но тут одолело его докучливое любопытство. Дагмара вышла тайным ходом за стены замка, и король незаметно последовал за ней…


Опытному воину и охотнику не составило труда остаться незамеченным, однако чем дальше они уходили от замка, тем в большее удивление приходил король. Путь оказался неблизким. Миновали вековой дубровник, перешли через гречишное поле, затем черный балахон королевы скрылся в ореховой чаще. Лосиный осинник. Можжевеловый кустарник. Трудней всего пришлось пробираться гиблым болотом, на границе которого всегда заканчивалась любая охота, если загнанный зверь решался довериться замшелым кочкам: он исчезал здесь бесследно. С этого места удивление короля сменилось тревогой. Однако королева шла так проворно, что не было сомнений: путь ей был хорошо знаком.


Ещё много опасных мест, которых в своих владениях не чаял видеть король, пришлось пересечь, пока в полдень они не вышли к пустынному берегу. Был он столь зловещим, что душу Корнелиуса впервые в жизни обуял страх: он чуял, на каждом дюйме здесь невидимо таились страшные беды.

У моря возвышалась одинокая черная скала. Пошла Дагмара прямо к ней и простерлась ниц. В тот же миг набежали черные тучи, вспучились черные волны, молнии с оглушительным треском ударили со всех сторон. И ужаснулся король: из-под балахона его жены взметнулись над скалой черные змеиные кольца, обвивая камень, а потом выскочила пучеглазая змеиная голова и впилась в мёртвый камень ядовитым зубом – зелёный яд, шипя и дымясь, стекал по каменным буграм, оставляя глубокие черные борозды…

Мгновения достало Корнелиусу, чтобы, видя это, прозреть великую тайну жены. Повернувшись в заросли, он с благоразумной осторожностью тут же поспешил домой…

Ни бровью, ни взглядом не выдал он себя, когда жена, как ни в чем не бывало, вернулась к вечерней молитве.

И они ещё немало лет прожили в согласии, передавая мудрость детям и внукам. Когда король Корнелиус закончил свой долгий земной путь, королева Дагмара в тот же день тихо отправилась в мир иной вслед за ним…

* * *

Истинно говорю, братья бенедиктинцы с благоговением читали сии удивительные строки. Внял и я их восхищению:

- Сколь щедро одарён был мудростью владыка, - почтительно изрек первый.

- Сколь мудрой женщиной была королева, - воскликнул второй.

И оба, безусловно, были правы.
----------------
(c)VVL, 2005

 

 

Одна,  но  пламенная  страсть

 

1

  

 Надежда Степановна, утихомирила таймер, выключила телевизор, заглянула в Настенькину комнату. Девочка увлечённо рисовала. Сразу, как только вернулись с ней с прогулки, поспешно бросила на пол лист бумаги, обложилась фломастерами и вот уж второй час трудится, не отрываясь. Глядя на этого ребёнка, Надежда Степановна не раз удивлялась. Сравнение со своими детьми было не в их пользу. То ли время было другое, то ли воспитывала их неверно - ни один из её собственных детей в этом возрасте не был столь рассудителен и усидчив. Может быть, потому и достигли они в жизни не так много. Не то, что Лариса - Лариса Ивановна - Настина мать. Серьёзная дама, ничего не скажешь. В свои тридцать два вершит такими делами, что и не каждому мужику дано. Похоже, дочь вся в неё. Или в отца. Но о нём в этой семье упоминать не принято. Словно его и не было.

  

- Настя, детка, через пятнадцать минут мы должны выходить. Сегодня у тебя фигурное катание, не забыла? А ты ещё сок не пила и не собрана совсем. Бросай свою каляку-маляку - потом дорисуешь. Никуда она без тебя не денется!

- Надежда Степановна, я никогда ничего не забываю, а выпить сок - это минутное дело. Мне осталась всего чуть-чуть, и я уже иду! - Пятилетняя Настенька лихо нанесла по краям две причудливые загогулины, поднялась с пола, держа за углы густо размалёванный лист, важно зашагала на кухню и пришпилила свежеиспечённое произведение к холодильнику.

  

2

  

Лариса приоткрыла дверь и испытующе посмотрела на Никаса:

  - Может, останешься?

  - Уже поздно. Ты же знаешь, у меня завтра открытие персональной выставки. Я целых две недели весь на нервах.

  - Значит, уходишь?

  - Ну что ты! Я был очень рад тебя повидать, и этот вечер - спасибо тебе - всё было прекрасно. Но мысли о выставке изматывают. Ты же понимаешь, как она для меня важна. Дэвид - который из канадского посольства, ты его знаешь - обещал привести тётку, от которой зависит получение гранта и, может быть, даже спонсорское роуд-шоу в Америке! В общем, сегодня я не могу у тебя остаться. Считанные часы до открытия, а у меня ещё не готова центральная инсталляция! Я выжат, как лимон! Ни одной творческой идеи за душой...

  - А ты не мудри, будь проще. Вон, как моя Настёна: что ни день - то шедевр.

  - Да, у тебя талантливый ребёнок, я знаю. В её возрасте быть талантливым легко...

  - Постой-ка! - Лариса тихо прошла в детскую комнату и вернулась с рисунком. - Держи, это тебе для вдохновения...

  Возникла пауза: буйство красок, созданное детским воображением, безотчётно притягивало. У Ларисы вдруг родилась толковая идея насчёт выгодного бизнеса с канадскими партнёрами. Бросив взгляд на часы, она прикинула, что, невзирая на пятницу, ещё не поздно сделать пару деловых звонков. Романтическое настроение улетучилось - ему на смену пришёл азарт только что созревшего коммерческого проекта.

  - Я действительно могу взять это с собой? - поинтересовался Никас, погрузившийся под воздействием рисунка в собственные размышления.

  - Да, разумеется. Не думаю, что Настя будет против...

  

  3

  

  Ни отсканированные с увеличением копии, ни отчаянные попытки наспех повторить композицию в масле не дали того притягательного эффекта, который неведомым образом присутствовал в детских каракулях. Не придумав ничего лучшего, Никас пошёл на отчаянный шаг и поместил Настин рисунок в центр своей главной инсталляции, которая, как ни странно, тут же приобрела идеально законченный вид. После этого на открытии выставки у него было на удивление благодушное настроение. Критики бойко хвалили художника, это было непривычно. Первые два дня наплыв посетителей был весьма скромным. Но затем стало происходить нечто мистическое. Несмотря на будни и скромную рекламу, откуда ни возьмись, возникло большое количество желающих попасть в галерею современного искусства. Некоторые приходили по несколько раз, с друзьями и без. Отстояв в очереди и пробежав по лабиринту невнятных экспозиций, посетители в основном подолгу задерживались у главной инсталляции. Учитывая необычный всплеск любви горожан к автору, доселе известному лишь в узком кругу, хозяин галереи Давид Царапашвили сам позвонил Никасу и радушно, по-отечески, предложил продлить выставку на две недели без дополнительной платы за аренду. А ещё в эти дни Никас как никогда плодотворно поработал в своей мастерской, покрывшейся за долгие недели и месяцы творческого кризиса неприличным слоем пыли. В просветлённом сознании открылся какой-то важный шлюз - креативные идеи буквально захлёстывали его...

  

  4

  

  Аномальный ажиотаж вокруг новой персональной выставки добавил неожиданных хлопот изнывающим от скуки работникам галереи. Возмущенная резко возросшим объёмом работы дородная уборщица бальзаковского возраста, чуждая идеалам концептуального направления в искусстве, демонстративно уволилась, посчитав, что в соседней парикмахерской ей будет и полегче, и повеселей. В конце концов, её уже давно туда звали, там всегда работает телевизор, и можно смотреть не какую-то лунатическую мазню, а нормальные человеческие сериалы.

  

  Клавдия Сергеевна, пенсионерка из соседнего переулка, а в прошлом педагог со стажем, пришла мыть полы на полставки, пока менеджеры галереи подыскивали в штат новую сотрудницу. Пройдя по залам, она подивилась абстрактным работам богемного мастера. Пора было приступать к влажной уборке, но в галерее всё ещё бродила какая-то иностранка с шикарным заморским рюкзаком и тремя детьми дошкольного возраста. Клавдия Сергеевна решила вежливо переждать. Бесцельно прохаживаясь, будто назло с черепашьей скоростью, иностраночка скучающим взором скользила по картинам и скульптурным композициям. А в это время её отпрыски резвились, как хотели: носились с воплями по коридорам, швыряли друг в друга какими-то огрызками, хватались за экспонаты и гримасничали. Клавдию Сергеевну невоспитанные дети всегда раздражали, а подобная возмутительная вседозволенность так и подавно. Ну, она и не сдержалась, профессионально шикнула на ретивую троицу. Дети вмиг скуксились и побежали жаловаться. Иностранная цаца холодно зыркнула в сторону Клавдии Сергеевны и, припечатывая к каждому слову раскалённое тавро царственного презрения, продекламировала:

  - Bobby, Frankie, Johnnie! Let"s move out of here, boys! It"s a horrible place! This country has no respect for freedom!

  

  Клавдия Сергеевна подмела в коридорах, взялась за швабру. Присмотрелась к большой пространственной композиции:

  - Вот же, засланцы! И тут напоросячили! - решительным жестом педагога со стажем Клавдия Сергеевна сорвала с главной инсталляции детские каракули, показавшиеся ей неуместными.

  

  5

  

  Оранжевый мусоровоз вывернул из металлического чрева свежую порцию городского мусора, обдал Вячеслава сизым дымком дизельной гари и с лязгом покатил в сторону шоссе. Вячеслав привычно вспорол острым прутом толстый чёрный полиэтиленовый мешок. Ветер, всегдашний обитатель Витьковской свалки, подхватил бумаги, ещё недавно пребывавшие в гордом звании офисных документов, и цинично закрутил в маленьком вихре. Прямо в ноги Вячеслава ударился полусмятый, ярко разукрашенный листок.

  - Ишь ты, каляка-маляка какая! - добродушно ухмыльнулся Вячеслав и присел, чтобы получше рассмотреть симпатичные загогулины. На него внезапно хлынула невидимая и непонятная гипнотическая волна. В голове вдруг всё чудесным образом преобразилось, и из глубинных пластов подсознания легко и непринуждённо выплыла... та самая формула!

  

  Остаток дня Вячеслав был сам не свой. Радуясь, словно ребёнок, он подходил к испитым мужикам из бомжацкой артели, тряс детскими каракулями и запальчиво объяснял каждому значение вновь обретённой формулы, на поиски которой он в своё время безуспешно потратил почти пятнадцать лет жизни. Мужики сначала безразлично хмыкали, затем стали отплёвываться и, наконец, собрались в сторонке и перетёрли меж собой насчёт малахольного поведения Славика. Вскоре к нему подошёл авторитетный Валера-Грач:

  - Зря ты это, Аркадьич. Зря людей будоражишь. Я тебя, конечно, уважаю, ты - мужик башковитый, курчатовский, кажись, физик-теоретик. Но, пойми, не один ты здесь такой. Мало ли кто когда чего изобретал... Ты с нами давно, наш кодекс знаешь - живёшь, так живи себе, но о прошлой жизни помалкивай. У всех воспоминания - и незачем зря людям душу ворошить. Пойми, коллектив недоволен. В общем, мужики решили...

  

  Покурили молча и разошлись в разные стороны.

  

  6

  

  Лариса Ивановна успешно реализовала канадский контракт и заработала несколько миллионов в твёрдой валюте.

  

  Никас не только получил грант канадских меценатов. Его последними работами неожиданно заинтересовался Музей Гугенхейма.

  

  У Клавдии Сергеевны, ни с того, ни с сего, обнаружился талант детской писательницы. К осенней ярмарке одно питерское издательство готовится опубликовать сразу три её книги.

  

  Вячеслав Аркадьевич в тот же день ушёл с Витьковской свалки. На перекладных электричках добрался до города Осташкова, прибился к монахам Ниловой пустыни. Сделанное им научное изыскание недавно произвело фурор на Стокгольмском физическом симпозиуме. Не исключено, что лет через пятнадцать, когда люди научатся применять описанный им метод, это открытие может получить высокую оценку Нобелевского комитета.

  

  В порыве озарения Надежда Степановна сняла с книжки свои пенсионные накопления и самозабвенно занялась воспитанием собственной внучки. Тренеры и педагоги пророчат девочке блестящее будущее.

  

  В жизни ещё примерно десяти тысяч человек произошли разные чудесные перемены. Да и в целом, атмосфера в городе заметно улучшилась. Оптимизм, казалось бы, навсегда утерянный хронически усталыми и угрюмыми людьми, стал постепенно к ним возвращаться.

  

  После уроков Настенька запоем читает умные ветхие книжки из старой фамильной библиотеки и подолгу рассматривает гравюры Гюстава Доре. Новая няня в это время смотрит на кухне телевизор...

  ................. (с) VVL, 09.07.2006

 

Сказка   про  белую  ворону

 

 

Жила-была стая городских ворон. Шумная и нахальная, как все вороны. Каждую весну в вороньих гнездах появлялись птенцы. Они быстро подрастали, становились на крыло и с врождённой мечтой о серебряной ложке задиристо включались круговорот птичьей жизни. Собственно, кроме восторга полётов, им мало что было известно о жизни, ибо вороньи учителя всю историю с географией излагали неусидчивой и самовлюбленной молодежи в простой формуле: жизнь – помойка, помойка – жизнь. Глубокой философии здесь не было: помойка действительно была эпицентром жизни. Причем не только для ворон. Каждый неоперившийся желторотый птенец хорошо знал, что кроме ворон там испокон веков кормились и искали заветную серебряную ложку заклятые враги: крысы и кошки. За скудные жизненные блага и серебряную мечту между тремя кланами шла постоянная кровавая борьба. Ещё были голуби, но этот разномастный народ был начисто лишен бойцовских качеств, и его всегда можно было с легкостью отогнать от кормушки - глупый и безвольный, он ни для кого не представлял конкуренции...

Кошки были главной бедой. Они частенько подкарауливали кого-нибудь на главном перекрестке жизни. Немало зазевавшихся ворон навсегда оставило свои перья на помойке. Свой счет потерянным хвостам вели и крысы. Однажды молодая ворона заприметила с ветки тополя, как большая белая крыса семенила к своей норе с каким-то крупным предметом в зубах. Прямо по её следам крался злой облезлый кот. Ворона каркнула. Крыса и без неё отлично видела опасность, но продолжала упрямо тащить в нору абсолютно бесполезную с точки зрения вороны вещь – растрепанную книгу. Будь то большой кусок сыра или батон колбасы, геройский поступок белой крысы был бы понятен. Но то, что она в конечном счете распрощалась с жизнью ради какой-то книги, заставило ворону проявить любопытство. Выждав, когда кот, облизываясь, скрылся восвояси, ворона спрыгнула на землю и подскочила к загадочной штуковине. По желтым страницам в ряд мельтешили мёртвые черные крючки, вид которых действовал завораживающе. Ворона обошла вокруг, для верности клюнула несколько раз кожаный переплёт, но так и не поняла смысла разыгравшейся на её глазах трагедии.

В тот же день случай с крысой был подробно обсуждён на всеобщем вороньем собрании, и все согласились, что крыса вела себя нетипично. Поскольку надо было извлечь какой-то урок, то, в конце концов, решили, что крыса вела себя нетипично, потому что это была белая крыса, а странной она стала, потому что наелась опасной дряни. Какие ещё могут быть объяснения? Наверняка теперь злой облезлый кот тоже стал странным и смертельно мучается животом в своём тёмном подвале...

Но странным стал вовсе не кот, а та самая ворона, которую заворожили ряды чёрных крючочков на жёлтых страницах. На глазах у всех она утащила крысиную книгу в своё гнездо на старом тополе и, склонив голову набок, стала безотчётно вглядываться чёрными зоркими бусинками в загадочные значки. Никто не заметил, но в тот день в её левом крыле появилось первое белое пёрышко...

Скоро сказка сказывается, да не скоро мелет небесная мельница. Много мусора перерыли на помойке вороны-соседки, прежде чем тайна чёрных крючков была разгадана. А как только открылась тайна, стала ворона полностью – от клюва до когтей и хвоста – белой. Теперь вместо мёртвых крючков она видела в книге живые картины жизни, которой другим воронам знать было не дано. Она хотела было рассказать всем вокруг о своём великом открытии, но в вороньем языке для этого не нашлось нужных слов. На всеобщих вороньих собраниях её, на всякий случай, стали поклёвывать, а все женихи потеряли к ней былой интерес и переметнулись к серым галкам. Вскоре ворону объявили малахольной и вообще перестали считать своей. И когда, дочитав книгу до последней страницы, она улетела и не вернулась, все злорадно посудачили и на всякий случай перенесли свои гнёзда подальше от старого тополя, поближе к помойке...

Прошло время. Стая уже почти забыла историю с малахольной вороной, как вдруг однажды среди бела дня мир накрыла огромная тень, и, вздрогнув от страха, все увидели в небе огромную белую птицу, которая, гордо раскинув крылья, кружила в высоте над окрестностью. Вороны, крысы и кошки тут же с тоской попрятались кто куда. Только маленький серый воробышек остался сидеть на старом тополе перед книгой в бывшем вороньем гнезде. Нахохлившись, он заворожено всматривался в поблекшие ряды черных крючков на обветшавших страницах. В его крыльях кое-где пробивались редкие белые пёрышки...

Тень неведомой птицы охраняла его от хищных обитателей помойки, пока в один прекрасный день он не выпорхнул из вороньего гнезда, весь начисто преобразившийся...

Так и повелось. Всякий раз, когда тайна книжных знаков притягивала кого-нибудь в старое воронье гнездо, в небе появлялся небесный охранник и, дождавшись чуда преображения, уводил за собой в просторы голубого неба новую белую птицу. И было так много раз, пока ветер не истрепал в лохмотья волшебную книгу, с желтых страниц которой дожди постепенно смыли все загадочные знаки.

Вороны же продолжали жить на помойке, по-прежнему напутствуя птенцов старой сказкой о счастливой серебряной ложке и наукой войны всех против всех.
-----------------
© VVL, 07.07.2005

 

 

 

 

Звездочет

 

 

Лишь сумрак ночной на Мадрас упадёт,
Выходит на крышу дворца звездочёт.
Всё звёздное небо от края до края
Он каждую ночь в тишине наблюдает
И утром радже сообщает отчёт
Про то, что поведал ему небосвод:
 
- Степенно ли кружат хрустальные сферы?
- Не ждать ли откуда чумы и холеры?
- Не видно ль беды от хвостатой звезды?
- Чей демон явился в обличье пантеры
и ужас навёл на селенья Мадраса?
- Достанет ли риса, бананов и кваса,
и будут ли сладки арбузы на грядке?
- Что служит секретом удач ловеласа?
- Светила луна серебром или медью?
- Не ждать ли измены и бед от соседей?
- Охотой лесною ли князю прельститься
иль тайно сходить погостить у девицы?
- Какое знаменье, судьбы откровенье,
влетело в покои неведомой птицей? 
 
... А если когда ускользнёт что от глаза,
Суровый раджа не нальёт ему кваса...
-------------
(c) VVL, 2005 
 
 
 

Монолог  неисправимого  романтика

 

 

Для тех, с кем случился душевный недуг,
Нет лучшего средства, чем сказочный юг!
На юг! Хоть арбой, хоть ночным дилижансом.
Верблюда седлай! Друг, воспользуйся шансом!
Пристройся тихонько в хвосте каравана,
Ступай, покочуй от бархана к бархану.
Там, с полной запазухой ветра пустыни,
С песком на зубах, среди горькой полыни,
Ты должен понять, что - бесценно и важно,
А что - лишь мираж, густо смешанный с блажью.
А хочешь - в восточные страны подайся:
Поближе к нирване, к индусам-китайцам.
В снегах гималайских проснись рано утром.
На утлом челне покори Брахмапутру.
Как сталью клинка гордым сердцем играя,
Стань воином света, вступи в самураи.
По джунглям змеиным пройди к океану...
Вот там и увидишь, чем горести станут.
Не любишь жару? На слонах не ездок? -
Пусть будет по-твоему - в баню Восток!
Промчись на собаках к холодному морю.
В яранге почувствуй себя белой молью.
На север махни на упряжке оленей.
Пощупай за мокрые ноздри тюленей.
Укутавшись шкурами в быстрых санях,
Ты станешь счастливее, чем падишах!
Что? Север не греет? - Расслабься, забудь!
На свете есть запад - на запад твой путь!
Сначала на бричке, затем на квадриге,
А дальше - как в старой потрёпанной книге:
На палубу шхуны взойдёшь и отчалишь,
Чтоб плыть по Атлантике в мудрой печали,
Чтоб лямку тянуть до кровавых мозолей
И ветер хлебать пополам с мокрой солью.
Ты только представь: дальний берег в тумане...
Туземные лица... пиастры в кармане...
На всех парусах режет волны фрегат...
Что? Снова не то? Друг, ты снова не рад?
Не нравится запад? Не манит восток?
Согласен, полёт твоей мысли высок!
В отечестве нашем - и кошка поймёт! -
Для подвигов места - на сто лет вперёд.
Не надо барханов, не надо тюленей -
За дело, товарищ! Долой все сомненья!
Дружище, я горд, что был рядом с тобой...
Что кривишься ты, как от боли зубной?
У жизни нет смысла? Не видишь, в чём прок?
Я понял. Твой подвиг - плевать в потолок.
..............
(c) VVL, 09/11/05

 

Апокриф   смуты

 

Тяжелый и странный вдруг выдался год,
привычных вещей стал неправильным ход:

по небу бродили четыре луны,
иссохли колодцы, зачахли слоны,
летали павлины хвостами вперёд,
в сетях был лишь ветер,
в полях - недород,
истлело золой серебро в рудниках,
червивели персики в шахских садах,
в гарем по ночам заползал скорпион
и ядом пронзал юных дев и матрон,
на небе огни поднимались столбом,
и сильно владыка хворал животом...

Был крысами съеден пергаментный свиток -
вот логика царства в раю и забыта...
------------------
(с) VVL, 2005

 

Русалочья ночь

 

Когда весна пойдёт звенеть ручьями,
И солнышко слизнёт на речке льдины,
Играя искромётными лучами -
Проснётся в тихом омуте ундина
С печально-васильковыми очами.

Когда грачи закопошатся в пашне,
И засвистит скворец на ветке ивы
Заливисто, нахально и вальяжно -
Русалка косы расплетёт красиво,
Грустя о чём-то бесконечно важном.

Когда пчела отлюбит первоцветы,
А ночи станут ноготка короче,
Когда в луга нахлынет нега лета -
Ундина томной тихоструйной ночью
На берег выйдет, в лунный свет одета.

И будет ждать покорно, не дыша,
Того, в ком ей дарована душа.
------------------------
(с) VVL, 29/10/2006

 

 

 

Кем  быть?

 

- Я - буду! Я - лучший! Я - чистый! Я - белый! -
Твердил, пробиваясь упрямо и смело,
стремясь превратиться в волшебный цветок,
нахальный и бойкий
подземный росток.

Проклюнулся в мир, гордо выпрямил стебель,
С восторгом приветствовал солнышко в небе,
Расправил шипы против злобных врагов.
Вдруг слышит:
- Да знаешь ли ты, кто таков?

Насмешки летят в него слева и справа:
- Ты, видимо, мнишь себя важною павой.
- Невзрачен, нелеп - ни хорош и ни плох...
- Ты - просто сорняк!
- Дикий чертополох!

- Я - лучший. Я - белый! Я - чистый. Я - буду!
Назло приговору решил он - и чудо!
Бутон развернулся прекрасным цветком...
А мог бы поверить
и стать сорняком...
......................
(с) VVL, 17.08.2006

 

 

Грустинка

 

Как после прохлады ночной
в лепестках
дрожит-колыхается
шарик росинки,
во всех моих мыслях,
в делах и мечтах
живёт
неотступная капля -
грустинка.

Не боль.
Не отчаянье.
И не тоска -
пронзительно стонет
тревожной сурдинкой
хрустальная
ноша моя сквозь века
печали вселенской заноза -
грустинка.

Когда-нибудь снова
игрою Судьбы
я в мир расчудесный
прорежусь былинкой. -
Дождётся.
Догонит меня.
И с арбы
осядет на мне
тёплой пылью
грустинка...
....................
(с) VVL 18.03.2006

 



Галактический Ковчег Войди в Нирвану! Рейтинг SunHome.ru

Технология: Optimizer
Хостинг на Parking.ru