Сказки Мудрецов


  Главная > Библиотека Сказок Мудрецов > Древнейшие сказки > Сказка Апулея о Психее >  


Карта сайта

Поиск


Оставьте это поле пустым:
расширенный поиск





Феано

Галактический Ковчег

РумимуР

Рифмы Феано

Сказки суфиев

Волшебный Остров Эхо

Эзоп



  СКАЗКА    по сюжету книги  АПУЛЕЯ

“ЗОЛОТОЙ    ОСЕЛ”

 

 

            Эхо Апулея

- Тебя  потешу  я  хоро-ошенькою  сказкой, -

Так  начала  старушка  деве  говорить...

Бедняжка,  в  плен  попав,  отказывалась  жить.

- Послушай,  милая,  подумай  о  подсказке...

 

 

 

                        Часть  1

 

 

Когда - то  жили  поживали  царь  с  царицей,

И  было  трое  дочерей  у  них  прекрасных,

Краса  их  младшенькой  была  яснее  ясных

Волшебных  зорь,  такой  росла  она  девицей...

 

Молва  летела  о  невиданной  красе

По  всей  округе  да  по  странам  близлежащим,

Издалека  все  шли,  чтоб  взглядом  надлежащим

Удостовериться,  что  Боги  на  земле...

 

Своим  волением  явили  людям  чудо!

-  Пеннорожденная  богиня  нам  сестру

Свою  прислала,  несказанную  красу!

Подобье  солнышка,  взглянуть  на  диво  любо!

 

И  цветом  девственности  дева  расцветала!

По  островам  ближайшим  этот  аромат

Разнесся  так,  что  шли  сюда  и  стар,  и  млад.

И  божьи  почести  та  дева  принимала...

 

Никто  не  ехал  в  Пафос  или  на  Киферу

Для  лицезрения  Венеры  и  никто

Уже  даров  не  нес...  В  забвение  ушло

Все  почитание  Богини...  И  не  в  меру...

 

Земную  девушку  повсюду  восхваляют.

Идут  к  ней  с  мольбами  и  розы  поутру

Летят  под  ноги  ей,  и  славят  все  красу!

И  смертный  лик...  уже  бессмертным  величают...

 

Заброшен  Храм,  обряды  все  в  пренебреженье,

Не  украшаются  гирляндами  цветов

Ни  алтари,  ни  даже  статуи  богов!

-  Ах,  люди,  люди... 

            Где  ж  к  Богине  уваженье? -

 

В  негодовании  дух  Венеры  так  вскипел...

Как  будто  ревностью  сразить  людей  хотел...

 

-  Ужели  древняя  Владычица  Природы,

Родоначальница  стихий,  ужели  Я

Терплю  такое  унижение!    Меня

С  земною  девою  равняют!  О,  народы!

 

Вы  оскверняете  земной  нечистотой

Звучанье  имени  Богини  -  Моего!

Ужели  мните,  что  сие  разрешено?

Ужель  не  чувствуете  страха  предо  мной...

 

Пренебрегаете  Судом  небес  и  тем,

Что  Справедливостью  зовете  сами  вы!

Народы  жалкие!  Ужель  ослеплены?

Но  самозванка  мне  заплатит! 

                                               Только...  чем?

 

Пусть...  в  недозволенной  раскается  красе!

Тут  призвала  Богиня  сына  своего:

Мальчишка  дерзкий  и  злонравный...  оттого,

Что  все  ему  разрешено,  покорны   все.

 

Вооружен  колчаном  с  стрелами,  огнем!

Ночами  бегает,  супружества  ввергая

В  разор  и  хаос,  безнаказанно  свершая

Те  преступления  не  только  ночью,  днем!

 

Сию  испорченность  словами  возбуждая,

Ведет   его  Богиня  в  город...  до  Психеи 

(Так  звали  девушку - душа  небес,  лилея).

Венера  нежно  сына  просит,  понуждая...

 

-  Любовью  матери  тебя  я  заклинаю,

И  болью  ран  от  стрел  твоих!  Огнем  палящим,

Твоим  намерением  изысканным,  манящим,

Отмсти  за  мать  свою!  Тебе  я  поручаю...

 

Воздать  Психее  полной  мерою  за  то,

Что  в  красоте  меня  посмела  превзойти.

Так  пусть  же  влюбится  она  в  своем  пути

В  наиничтожного,  в  ничтожество  его!

 

В  того  из  смертных,  про  кого  судьба  забыла

Происхождением,  богатством  и  умом...

Чтоб  он  последним  был  в  убожестве  таком!

Сказав  все  это,  в  море  синее...  ступила...

 

Ступнями  розовыми  плавно  и  легко...

И  вот  Она  на  глубину   его  ушла,

Едва  желая,  сонмом  слуг  окружена.

Нереевы  дочери  поют   ей  на  ушко...

 

Портун  со  всклоченною  синей  бородою,

И  Палемон  -  возница  маленький  дельфинов,

Со  звучной  раковиной  в  лентах  серпантинов,

Играют  рядышком,  блистая   чешуею...

 

                                   ((()))

 

А,  между  тем,  Психея,  выгоды  не  зная

От  неразгаданной  Красы,  в  печаль  ушла…

Все  восхищаются  и  славят,  а  душа

Все  принца  ждет  да  жениха,  о  нем  мечтая...

 

Царевны  старшие  просватаны  давно,

Заключены  уж  счастливые  союзы.

А  на  Психею  лишь  дивятся!  Где  же  узы,

О  коих  столько  чудных  слов  изречено?

 

И  вот  уж  дева,   как  вдовица,  сидя  дома,

Недомогает  телом,  мыслями  страдает,

И  Красоту  свою  почти  что  проклинает!

А  царь  отец...  желает  слушать  глас  Закона...

 

Он  обращается  к  древнейшему  ораклу.

Милетский  бог,  хотя  и  грек,  но  на  латыни

Дает  ответ,  известный  миру  и  поныне.

Он  прорицает  так,  как  должно.

                                   (Мне  для  такту...

Придется  русскими  словами  написать.

Пусть  Аполлон  меня  простит,  иначе  как?

Для  современников  латынь - забытый  знак,

Ведь и   по-русски  не всегда  хотят  читать...)

 

-  О,  Царь  великий!  На  высокий  склон  горы

Поставь  ты  деву  обреченную,  в  наряде,

Как  полагается  невесте...  смерти...  ради...

Нет  мужа  смертного  красавице!  Дары...

 

Оставь  все  в  Храме. 

                        Зять  твой  будет  дик,  жесток!

Он  как  дракон,  что  на  крылах  парит  в  эфире,

Он  жгучим  пламенем  палит,  жарчайшим  в  мире,

Пред  ним  трепещут  жизнь  и  смерть  и  жизни  срок! -

 

Услышав  страшный  сей  ответ,  уходит  Царь...

Неся  супруге  угрожающую  весть...

И  много  дней  они  в  печали...  что   не  счесть...

Скорбят  и  плачут.  Но  пророчество,  как  встарь,

 

Должно  исполниться,  хотим  мы  или  нет...

И  погребальной  свадьбе  явится  пора.

Вот  факела  горят,  сгорая  до  утра,

Наряды  шьют  невесте,  в  душах  меркнет  свет...

 

Итак,  идут  уже  в  стране  приготовленья

Для  пира  брачного,  готовятся  дары...

А  звуки  тихой  флейты  льются  с  той  поры,

Как   плач  невесты,  осужденной  из-за  мщенья...

 

И  весь  народ  наполнен  болью  за  красу,

Увы,  пророчество  должно  осуществиться,

И  никуда  теперь  невесте  не  укрыться...

И  вот,  процессия  готова...   (Вознесу

 

И  я  моления  свои  за  эту  деву...

Ведь  мы  подругами  когда - то  с  нею  были,

Теперь  же  нас  века...  навеки  разлучили

Меня  и  девушку,  о  ней  молюсь  я  небу...)

 

Вот,  похоронная  процессия  идет,

Пусть  без  покойника,  зато  ведут  Психею,

На  погребение  она  бредет  с  лилеей,

За  ней  народ,  и  каждый  тихо  слезы  льет...

 

Когда  родители  под  тяжестью  беды

Согнувшись,  медлить  стали,  избранная  дева

Сказала  так,  как  говорит  лишь  королева:

-  Зачем  вы  мучаете  душу  без  нужды?

 

Зачем  вы  плачем  утруждаете  дыханье,

Что  больше  мне  принадлежит,  чем  даже  вам!

Зачем  мой  свет  от  ваших  глаз  не  небесам?

Зачем  седины  повергаете  в  терзанье...

 

За  красоту  мою  награда  вам!  Достойна!

Что плакать  ныне,  коли  надо  бы  тогда,

Когда  народы  преклонялись,  города,

Когда  меня  Венерой  звали  непристойно...

Я  это  чувствую,  Она  меня  сгубила,

И  почесть  божеская...  смертному  созданью!

Теперь   ведите  на  скалу.  Мое  призванье...

Спешу  вступить  в  счастливый  брак, 

                                               о  чем  молила...

 

Сказав,  умолкла  дева...  Твердою  походкой

Сама  идет  на  край  обрыва,  и  затем...

Уходят  все  в  слезах,  прощаясь  насовсем.

И  лишь  Зефир  доволен  чудною  находкой!

 

Он  словно  парус  юбки  девы  надувает,

Небесной  силою  уж  всю  ее  берет,

Во  тьме  ночной  уже  легохонько  несет,

И  в  лоно  сказочной  долины  опускает...

 

 

 

                                   Часть   2

 

 

На  чем  прервались  мы? 

                                   Ах,  да!  На  смерти  девы... 

Она  в  цветущем  мире  сказки  оказалась!

Такое  можно  ли  представить?  Вдруг  прервалась,

Внезапно  жизнь  и  вновь  взошла...  чудес  посевы…

 

С  душою  легкою  Психея  вмиг  уснула,

И,  вдосталь  сном  уж  укрепившись,  пробудилась

В  росистых  травах,  да  на  рощицу воззрилась,

Да  на  зеркальную  поверхность  заглянула...

 

Источник  истинно  прозрачных  вод,  о, да!

Вода  хрустальная,  искристая,  а  в  ней

Отражено  само  дыхание  Морей!

А  что  же  в  рощице?  Дворец!  Она  туда...

 

Такой  красивый,  словно  создан  божеством!

Едва  ступив  в  него,  Психея  осознала,

Что  в  Дом  Богов  она  нечаянно  попала...

Нерукотворный,  красоты  волшебной  Дом!

 

Весь  свод  из  туи,  стены  из  слоновой  кости,

А  вот  мозаика,  колонны  золотые,

Сребра  чеканного   скульптуры  и  витые

Перильца  лестницы,  зовущей  гостью  в  гости!

 

Да,  то  великий  человек  иль  даже  Бог

Такое  сделать  мог,  вернее,  сотворить!

Пол  из  каменьев  дорогих,  дабы  ходить,

По  совершенному  Хозяин  Дома  мог...

 

Блаженны  дважды,  кто  такое  увидал,

И  многократно  те  блаженны,  кто  ступают

По  этим  камешкам,   по  залам  пробегают,

Как  тот  волшебник,  кто  Хозяином  здесь  стал...

 

Бесценны  ценности,  картины  и  скульптуры,

Сияют  комнаты,  как  будто  бы  в  них  свет!

И,  если  солнышко  погаснет,  то  в  ответ

Они  заменят  солнце  меркнущей  натуры...

 

Подумать  можно,  что  Юпитер  те  чертоги

Когда-то  создал  для  любимицы  своей...

А,  может  быть,  для  сыновей  и  дочерей...

Бывает  так,  что  благосклонны  к  людям  Боги...

 

Красою  этой  околдована,  Психея,

Уже  осмелившись,  идет  в  обход  дворца,

И  видит  -  все  богатства  мира,  без  конца,

Не  охраняемые...  здесь  лежат!  Не  смея...

 

Понять  сие  иль  осознать,  она  смотрела,

И  удивлялась  бесконечно...  Вдруг,  над  ней...

Лишенный  тела  голос  молвил:  -  Посмелей!

И  осознай,  что  ты  -  Хозяйка!  Это  дело...

 

Принадлежит  тебе  здесь  все!  Скажи,  чего

Душа  желает!  Мы -  рабыни  для  тебя,

Чьи  голоса  ты  слышишь,  слуги  ночи,  дня.

Купанье,  стол,  постель?  Скажи,  чего  еще!

 

И,  внемля  голосу,  Психея  ощутила

Блаженство  истинное...  Сон,  затем  купанье,

Потом  уж  столик  с  угощеньем в  ожиданье!

Вина  нектар  и  ягод  сладеньких  вкусила...

 

Не  удалось  увидеть  слуг  ей,  никого!

Лишь  ветерок  чуть-чуть  подует:  - Эй,  привет!

Лишь  голоса  заговорят,  как  бы  в  ответ...

Да  на  кифаре  заиграют  -  так  светло...

 

Но  кто  же  эти  невидимки  -  неизвестно.

А  тут  донесся  звук  от  многих  голосов!

И  было  ясно  -  это  хор  земных  певцов,

Что  в  невидимок  превратились...  Интересно!

 

По  окончании  всех  этих  развлечений,

Как  будто  сумерки  настали,  и  она

Ко  сну  отходит,  хоть  еще  и  не до   сна.

Вдруг,  легкий  шум!  

                        И...  Неизвестность…  приключений...

Она  в  испуге...  за  девичество  свое!

И  ужасается,  робеет,  и  боится

От  неизветности,  что  с  нею  приключится…

Супруг…  неведомый…  взошел:

 -  Здесь  Все  Мое!

 

И  Жизнь  взяла  свое!  Супругой  дева  стала.

А  на  восходе  солнца  муж  вдруг  удалился...

И   новый  день  улыбкой  утренней  явился,

А  голоса  всех  слуг,  и  все,  вдруг  краше  стало!

 

Она...  не  видела  супруга  своего,

Но  ощущала  каждой  клеточкою  тела

Его  божественность  до  самого  предела,

И  нежность  сладкую  и  счастие  свое...

 

Подобным  образом  свершалось  еженощно

Ее  свидание  с  супругом  неизвестным,

И  ласка  игр  ее  пленяла  бестелесным,

Но  ощущаемым  касанием...  уж  точно…

 

А  по  законам  богоявленной   Природы

Вся  новизна  в  привычке  прелесть  обретает,

А  голоса  от  одиночества  спасают,

И  вот  Психея...  не  боится  непогоды...

 

И  ничего  уже,  как  будто,  не  боится...

Взгрустнет  немного  о  родителях  своих,

И  снова  чуду  отдана  красот  благих.

Такое  смертному  вовеки  не  приснится.

 

Меж  тем,  родители  ее  остались  в  горе.

А  сестры  с  дальних  стран  прослышали  об  этом,

Да  вознамерились  приехать  к  ним  с  советом:

Не  горевать,  ведь  все  земное  в  божьей  воле.

 

И  в  ту  же  ночь  супруг  с  Психеей  говорил...

Ведь  лишь  для  зрения  сокрыт  был,  не  для  слуха:

-  Моя  сладчайшая  супруга,  нежность  пуха!

Судьба  бедой  тебе  грозит  от  мрачных  сил...

 

Прошу,  с  особым  ты  вниманьем  отнесись

К  моим  словам...  Твои  сестрицы  дорогие,

Считают  мертвою   тебя.  В  душе  -  глухие,

Они  идут  на  тот  утес,  где  мы  сошлись...

 

Не  отвечай  им,  не  пытайся  и  взглянуть!

Иначе  скорбь  мне  причинишь,  себе  погибель.

Она  кивнула  в  знак  согласия.  -  Ах,  гибель...

Я  не  ослушаюсь  тебя!    Как...  обмануть?  -

 

А  ночь  прошла,  Психея  в  слезы...  Оттого,

Что  горько  в  сладком - то  плену,  да  без  людей,

И  без  сестер,  отца  да  матери,  друзей...

Она  погибнет  без  общенья!   Для  чего?

 

-  Как  не  помочь  родимым  сестрам  мне  теперь! -

Она  проплакала  весь  день,  а  уж  под  ночь,

Когда  супруг  пришел,  и  вовсе  ей  невмочь...

Он  приласкал  жену:  -  Любимая,  поверь!

 

Я  говорил  с  тобою  вовсе  не  затем,

Чтоб  ты,  отчаявшись,  грустила  о  былом!

Ведь  без  веселья  твоего  темнеет  Дом,

А  без  улыбок  почернеет  он  совсем...

 

На  что  надеяться,  коль  мучаешься  ты?

Ну,  уступи  своей  душе,  что  гибель  прочит...

Когда ж  раскаяние  придет,  тогда  захочет

Она  вернуть  себе  обитель  чистоты...

 

Психея  просьбами,  угрозой,  что  умрет,

От  мужа  все - таки  согласие  взяла,

Чтоб  разрешил  ей  повидать  сестер  с  утра.

Лишь  об  одном  предупредил  он  в  свой  черед:

 

-  Все,  что  захочешь,  можешь  сестрам  подарить,

Но  не  внимай  советам  гибельным  сестер,

Не  добивайся  видеть  мужа  -  уговор!

Иначе,  Свет  очей,  нам  вместе  и  не  жить!

 

От  благодарности,  Психея,  чуть  не  плача,

Так  говорит:  -  Да  лучше  сто  раз  умереть,

Чем  без  супруга  моего  мне  жить  хотеть!

Ведь  кто  бы  ни  был  ты,  люблю!  Моя  Удача!

 

Ты  мой  медовенький,  любимый  муженек!

Молю  тебя  еще  о  просьбе,  чтоб  Зефир

Сестер  доставил  во  дворец,  ко  мне  на  пир.

Вот  будет  встреча,  вот  прекраснейший  денек! -

 

И  снова  ласково  его  поцеловала,

Да  так  прильнула  для  соблазна,  что  и  он

Не  смог  ей  в  этом  отказать.  Таков  закон...

Игра  любовная   его  околдовала...

 

                                   ((()))

 

А  сестры,  скоро  разузнав,  где  тот  обрыв,

Уже  пришли  и  стали  плакать  безутешно.

Они  любили  все ж  сестру  свою,  конечно,

Хотя  и  с  завистью,  но  зависть  эту  скрыв...

 

Зовут  по  имени  ее,  рыдая  так,

Что  даже  камни  отзываются  на  крики.

Психея  слышит  причитания,  что  дики,

И  уж  не  в  силах  устоять...  Ступила  шаг...

 

-  Что  вы  рыдаете напрасно  обо  мне?

Я  рядом  с  вами.  Эти  крики  прекратите,

И  щеки  влажные  от  слез  своих  утрите...

Она  Зефиру:  -  Принеси  их  на  себе

 

По  приказанию  супруга  моего!

И  тот  спокойным  дуновением...  сестер

В  волшебный  сад  приносит!  Радости -  костер!

Объятья,  возгласы,  безумья  естество!

 

Но,  успокоившись  немного,  приглашает

Она  сестер  в  свои  чертоги  золотые:

-  Утешьте  души  ваши  скорбные,  родные!

Смотрите,  радуйтесь,  никто  не  помешает!

 

Звук  голосов  их  слух  тотчас  же  уловил...

Они  купались  вволю,  кушали,  играли,

И  роскошь  истинно  бессмертных  отмечали...

Но  дух  завистливый  в  обеих  вновь  вспылил...

 

Одна  из  них,  сравнив  дворец  с  своим,  сказала:

-  Да  кто ж  Хозяин  столь   прекрасного  творенья?

Чем  занимается,  какое  положенье

Имеет  в  обществе? -  Психея  тут  смолчала...

 

Боясь  нарушить  приказания  супруга,

И  выдать  тайну,  что  ей  смертию  грозит,

Она  при  следующем  вопросе  говорит:

-  Красив  и  молод  он,  любитель  дней  досуга.

 

Он  по  полям  да  по  лесам  охотой  занят...

И,  чтоб  случайно  не  нарушить  клятвы  ей,

Спешит  подарками  дарить:  -  Зефир,  скорей

Неси  сестер  обратно!  Сестры  душу  ранят...

 

А  по  дороге  в  отчий  дом  сестрицы  обе

Растущей  завистью  наполнились,  увы,

Не  заглушить  природы  резкие  черты...

Все  человеческие  страсти  есть  в  утробе.

 

-  Слепая,  жесткая  Судьба! 

                                   Где  справедливость?

Так  говорит  одна,  вторая  ей  вторит.

И  дух  возмездия  в  обеих  уж  горит:

-  Мы  обе  старшие,  но  отданы  на  милость

 

Мужей  заморских,  чтоб  прислуживать  для  них!

Ты  отторгаешь  от  родного  очага

Своих  детей,  немилосердная  Судьба!

Ты  не  заботишься  о  подданных  своих.

 

Психея  -  младшая,  последний  плод  семьи

И  чадородия земных,  уставших  тел,

Владеет  сказочным  богатством.  Беспредел!

И  мужем  истинно  божественным!  Внемли!

 

-  Смотри,  сестра!  -  другая  завистью  кипит, -

Она  ж  и  пользоваться  златом  не  умеет,

И  драгоценностям  подсчет  вести  не  смеет.

А  уж богатство,  и  сияет  и  блестит!

 

И  муж  достался  ей  красивый,  молодой!

Коль  правда  это,  нет  на  свете-то  счастливей

Психеи  нашей,  как  и  не  было  красивей...

Стать  божеством  ей  предназначено  Судьбой?

 

Смотри,  как  держится  она...  Какие  слуги

Ей  подчиняются,  и  ветер  ей  послушен...

На  небо  метит,  не  иначе...  Мир  ей  скушен!

Да,  не  иначе...  Не  годимся  мы  в  подруги...

 

А  мне,  несчастной,  муж  достался,  что  в  отцы

Годится  разве  что,  и  тыквы  он  плешивей,

Телосложения  тщедушного.  Он  лживей,

Скупей,  чем  я,  и  на  замке  всегда  ларцы.

 

Другая  тут  же:  -  Мне  приходится  терпеть

Седого  старца,  что  согнулся  от  подагры,

И  на  любовь  уж  не  способен,  но  в  литавры

Звенит  и  хвалится... что  тошно  и  смотреть.

 

Его  я  мазями   частенько  растираю,

Лечу  припарками,  зловонными  маслами.

Я  не  супруга,  а  сиделка  с  кандалами!

В  унынье  рабском  во  дворце  я  пребываю...

 

Но  не  могу  терпеть  я  дольше!  Что  ж  Судьба

Для  недостойной  предназначила  дары?

Психея  капельку  своей  златой  горы...

От  изобилия!  подачку  нам  дала...

 

И  тяготилась  пребываньем  нашим  там!

И  удалить  нас  приказала,  будто  выдуть!

Подобно  мусору  из  ларчика  нас  вынуть...

Не  будь  я  женщиной,  за  все  сполна  воздам!

 

С  вершины  свергну  я  Психею.  Если  ты

Возмущена,  сестра,  как  я,  а  это  так,

Давай  подумаем  мы  вместе  -  общий  враг!

Подарки ж  спрячем,  будто  не  были  там  мы…

 

И  никому  не  скажем  о  ее  спасенье.

Того  достаточно,  что  видели  мы  сами,

Да  изумлялись  тем  богатством,  чудесами.

Мы  что,  служанки  ей?  Она  такого  мненья?

 

Сейчас...  отправимся  мы  к  нашим  очагам

Хотя  и  бедным,  но  ведь  честным,  несомненно.

И,  не  спеша,  обдумав  все,   найдем  отменно

Ей  наказание.  Гордыне  -  по  делам!

 

Злодейский  план  пришелся  сестрам  по  душе.

Подарки  спрятав,  слезы  снова  сотворив,

Они  к  родителям  идут,  лицо  прикрыв...

А  те  уж  вновь  страдают,  вспомнив  о дите…

 

Отцеубийственным  зовется  этот  план,
Сей  злобный  замысел…  невинной  был  назначен.

И  лишь  супруг  ее  тревогою  охвачен,

Он  убеждает,  что  за  сестрами  обман...

 

-  Какой  опасности  себя  ты  подвергаешь!

Так  говорил  ночами  ей,  -  Издалека

Тебя  испытывает  грозная  Судьба...

Лицом  к  лицу  со  смертью  ты,  не  понимаешь?

 

Коварство  строит  козни  гибельные,  знай!

А  цель  сестер  -  уговорить  тебя  узнать 

Мои  черты,  что  обречет  тебя  страдать!

Не  говори  ни  слова  им,  не  отвечай!

 

Они  придут,  я  знаю  это.  Если ж  ты

По  простоте  своей  природной  не  сумеешь,

Хотя б  не  слушай  речи  льстивой,  пожалеешь!

Побереги  себя  и  лоно  чистоты...

 

Твое  ведь  чрево  носит  чистое  дитя!

Оно  божественное,  если  ты  смолчишь!

Но  будет  смертным,  коли  ты  заговоришь,

Секрет  нарушишь  и  казнишь  саму  себя...

 

Психея,  новость  услыхав,  вся  засияла!

В  ладоши  хлопала  от  радости  такой.

У  них  дитя!  Она  дарована  Судьбой!!!

И  станет  матерью!  А  память...   растеряла...

 

Уж   дни  считает  в  нетерпении  она,

И  привыкает  все  к  неведомому  грузу,

В  мечтах  взлетает  и  дивится  карапузу.

И  рост  в  размерах  замечает  иногда...

 

                                   ((()))

 

А  две  заразы,  две  гнуснейшие  сестрицы,

Змеиным  ядом  упиваясь,  снова  в  путь

Пустились  за  море,  на  третью-то  взглянуть...

А  муж  Психею  упреждает:  -  Видишь,  птицы

 

Кричат  тревожно  даже  ночью...  День  настал,

Последний  день,  когда  сражение  начнется.

Пусть  обладание собой  в  тебя   вольется!

Какие  бедствия  грозят  нам!  Кто  бы  знал...

 

Психея,  солнышко!  Прошу,  нас  пожалей!

Своей  воздержанностью  Дом    спаси,  меня,

Младенца  нашего,  в  конце  концов,  себя

От  страшной  гибели...  Прошу  тебя,  не  смей

 

Смотреть  на  этих  обезумевших  сестер.

Они  же  ненавистью  злобною  пылают!

Не  смей  их  слушать,  хоть  они  уже  взывают

Своими  лживыми  устами...  Ложь -  в  костер! -

 

Но,  заглушая  речь  тишайшею  мольбою,

Психея  молит  у  супруга  своего

Еще  одно  свиданье  с  сестрами:  -  За  что

Не  доверяешь  мне,  я  ласкова  с  тобою!

 

Ужели  в  верности  моей  не  убедился,

В  неразговорчивости,  в  крепости  душевной?

Так  прикажи  Зефиру  выполнить  волшебный

Прилет  сестер  моих,  коль  лик  твой  утаился...

 

За  то,  что  я  тебя  не  вижу,  не  прошу

Увидеть  нежные  черты  твоих  ланит

Да  кудри  шелковые,  ротик,  что  манит,

Я  повидать  своих  сестер  еще  хочу...

 

Потом  черты  твои  в  малютке  разгляжу!

Теперь  же...  радости  свиданья  не  лишай,

И  душу  преданной  жены  не  унижай.

Ни  слова  больше  о  лице  я  не  спрошу!

 

И,  зачарованный  речами,  вновь  супруг

Ей  уступил,  и  слезы  кудрями  смахнув,

Пообещал   исполнить  все,  не  обманув...

Да  улетел  перед  зарей  в  туманный  луг.

 

А  две  злодейки  с  кораблей  да  на  обрыв,

Минуя  отчий  дом.  Сиренами  завыли...

И  вот  с  обрыва  полетели  -  не  забыли,

Что  ветер  их  спасет,  крылами  подхватив...

 

Зефир,  и  в  самом  деле,  помня  приказанье,

Уж  подхватил  сестер,  принес к  Психее  их.

Какая  радость  для  сестер,  для  всех  троих!

Но  снова  начались  вранье  и  причитанье.

 

-  Психея,  милая!  Ты  матерью  стоишь?

Ах,  если б  знала,  сколько  радости  для  нас

В  мешочке  носишь  ты,  бальзам  для  наших  глаз!

Какое ж  чудо  ты  на  свет  нам   породишь?

 

И,  если  дитятко  в  родителей  пойдет

По  красоте,  то  Купидона  носишь  ты!

Какое  счастье! Вот уж  радости  плоды!

Такого  смертная  вовеки  не  найдет!

 

Душа  Психеи  ликовала  на  слова!

Она  купаться  их  ведет,  затем  к  столу,

И  кормит  кушаньями...  Флейта  уж  в  саду

Звучит  напевно,  и  кифара  ожила...

 

Смягчает  души  сей  сладчайший  звук,  но  те,

Что  злобной  завистью  полны,  все  за  свое...

Опять  выспрашивают  про  ее  житье,

Да  про  супруга:   кто,  откуда  он  и  где?

 

По  простоте  своей,  забыв,  что  в  прошлый  раз

Она  сказала  им,  опять она  грешит:

-  Он  из  провинции  соседней,  торг  вершит,

Сам  средних  лет  и  рад  бы  видеть  был  он  вас.

 

И  вновь  подарками  богатыми  дарит

Она  сестер,  да  поскорее  отправляет,

А  то  неведомо  о  чем  и  наболтает...

И  вновь  Зефир  исполнить  волю  уж  летит.

 

Спокойно  он  их  подымает  и  несет,

А  уж  они  в  полете  этом  причитают:

-  Какая  лживая,  ужели  Бог  не  знает,

Что  не  заслуживает  ложь  ее  почет?

 

То  муж  юнец,  а  то,  выходит,  средних  лет!

Как  он  состариться  успел  в  короткий  срок?

Все  наврала  она,  а  нам – то…   вот  урок!

Лица  у  мужа  не  припомнит...  Ну,  уж  нет!

 

Поди  не  видела  его  совсем  она!

Так,  значит,  замужем  за  Богом  и  готова

Произвести  на  свет  ребеночка  такого?

Давай  вернемся  да  исполним  долг,  сестра!

 

И  вновь  они...  втроем,  и  снова  голосят...

-  Пока  летали  мы,  то  вот  что  разузнали...

В  беде,  сестрица  ты,  в  неведомой  печали,

Но  ничего  еще  не  знаешь!  -  говорят...

 

А  мы  полночи  напролет,  глаз  не  смыкая,

Страдая,  думали,  как  беды  отвести!

И  как  любимую  сестричку  нам  спасти!

А  ты  не  рада  нам,  как  будто,  дорогая...

 

Мы  подтвержденье  получили  и  теперь

Не  можем  скрыть  всей  правды  горькой  от  тебя:

С  тобою  спит  громадный  змей,  дракон - змея!

Он  извивается  от  ядов,  уж  поверь!

 

И  предсказателя  пифийского  припомни!

Он  возвестил  тебе  с  чудовищем  сей  брак...

Вот  все  и  вышло,  дорогая,  точно  так,

Как  он  предсказывал.  К  тому  еще  дополни,

 

Что  много  жителей  с  окрестных  деревень

Под   вечер  видят,  как  чудовище  летит,

Переправляется  чрез  реку  и  шипит.

Оно  тебя  пожрет,  сладчайшая,  поверь!

 

Скорей  же  выбор  сделай,  милая  сестра:

Отправься  с  нами  в  безопасное  жилье

Или  погибни,  пусть  тебя  сожрет  зверье,

Любовь  обманная,  змеиная  игра...

 

От  этих  слов  Психея  вся  затрепетала,

А  душу  нежную  зажал  в  тиски  обман.

Она  забыла  обещания...  Туман

Закрыл  ей  очи,  и  она  вдруг  зашептала:

 

-  Мои  дражайшие  сестрички...  -  вновь  молчит...

Тогда  сестрица  подхватила:  -  Видишь  ты,

Что  узы  кровные  велели  нам  придти,

Презрев  опасность,  что  нам  смертию  грозит!

 

Но  мы  тебе  укажем  средство,  что  спасет!

Возьми  отточенную  бритву,  да  и  спрячь

Ее  в  постели!  А  теперь,  сестра,  не  плачь!

Запоминай,  иначе  дитятко  умрет!

 

С  той  стороны,  где  ты  ложишься,  положи,

Ее,  а  лампу,  что  горит,  горшком  укрой,

Чтоб  свет  не  виден  был,  все  тайно  обустрой,

Ложись  в  постельку  и  супруга  подожди...

 

Когда  же  он  после  объятий,  в  забытье,

В  упругих  кольцах  с  золотою  чешуей,

Уже  усталый,  погрузится  в  сон - покой,

То  соскользни  с  кровати  -  все  решать   тебе!

 

Затем  из  мрака  свет  на  волю  отпусти!

Пусть  лампы  свет  тебе  поможет,  да  и  меч,

Которым  ты  снесешь  главу  с  змеиных  плеч!

Убийством  этим  ты  спасешь  себя,  пойми!

 

Как  только  сделаешь,  поможем  уж  тебе,

Да  с  нетерпением  мы  будем  ожидать

Свершенья  дела,  и  сумеем  убежать,

Забрав  в  приданное  богатство - дар  судьбе.

 

Ведь  человеческому  роду  ты  сама 

Принадлежишь,  и  жениха  тебе  найдем

Среди  людей,  и  под  венец мы  поведем!

Благодарить  ты  станешь  нас  тогда,  сестра! -

 

Вот  так,  в  открытые  врата  младой  Психеи

Коварство  дерзкое  сестер  мечом  обмана

Врезалось  в  душу,  сбросив  лести  покрывала,

И  утверждалось,  отрицать  обман  не  смея...

 

-  Вы  исполняете  свой  долг  перед  сестрой...

И  не  солгали  те,  кто  видел  змея...  Да...

Лица  супруга  я  не  зрела...   никогда,

Лишь  по  ночам  я  слышу  голос...  Боже  мой!

 

Супруг  таинственный  ночами  говорит,

При  появленье  света  в  бегство  мчится  он...

Возможно,  чудище  со  мною...  Страшный  сон!

И  он  действительно  лицо  свое  таит...

 

Сказал,  что  бедствием  грозит  мне  любопытство.

Первоначальная  моя  предосторожность

Теперь  меня  толкает  к  действию.  Тревожность

Внушает  страх!  (Страшится  также  и  бесстыдство

 

Сестер  обеих...  И  они  спешат  уйти...)

Крылатый  ветер  вновь  отнес  их  на  утес.

И  след  простыл  их,  даже  память  их  унес

Из   нашей  сказочки,  имен  их  не  найти.

 

А,  между  тем,  Психея,  будучи  одна,

Хоть  злые  фурии  ее  сопровождали,

И  совершить  то  преступленье  понуждали,

Еще  в  сомнениях,  и  словно  бы  больна...

 

Противоречия  ее  одолевают:

Спешит,  откладывает,  ищет  и  трепещет...

Как  будто  море  разыгравшееся  плещет...

В  одном  и  том  же  теле  молит  и  терзает...

 

Но  вот  уж  вечер  место  ночи  уступил.

Поспешно  делает  Психея  подготовку

К  тому,  что  сестры  нашептали,  а  сноровку

Всю  утеряла... страх  терзал  ее,  душил...

 

Супруг  пришел,  любовным  трепетом  объятый,

В  сраженье  сладостном  устал  и  отдыхает.

И  вот  уж  сон  его  тихонько  увлекает.

Психея...  план  осуществляет  свой  проклятый.

 

Слабея  телом  и  душой,  но  подчиняясь

Судьбе  жестокой,  в  руки  меч  берет  острейший,

Берет  и  лампу  и  походкою  скорейшей

Идет  к  супругу,  потом  хладным  обливаясь...

 

От  поднесенного  огня…  вдруг  тайна  мира

Постели  брачной  осветилась  во  мгновенье!

Психея  видит…  распрекрасное  творенье  -

Наисладчайшее   видение  эфира...

 

Сам  Купидон  в  нежнейшем  сне  здесь   отдыхает...

При  виде  этакого  чуда  даже  пламя

Вдруг  заиграло,  словно  огненное  знамя,

А  блеск  от  лезвия  все  смертью  отливает.

 

Психея  в  ужасе  от  действия  сего,

Смертельной  бледностью  уже  умерщвлена,

Меч  направляет  тот  прямехонько  в  себя…

Хоть  он  не  слушает  хозяйку...  для  чего?

 

Из  дерзновенных  рук  он…  на  пол  выпадает!

Она  все  смотрит  на  прекраснейшее  тело...

Что  скрытым  быть  от  взора  девушки  хотело,

На  золотые  завитки  взгляд  направляет...

 

К  молочной  шее  и  на  пурпур  щек  младых,

Вдруг  видит  -  перышки  росистые  дрожат!

От  крыльев  спрятанных  за  спинкой,  хоть  лежат

Они  спокойно,  но  трепещет  взор  от  них...

 

В  ногах  кровати  лук с  колчаном  и  стрелами.

От  красоты  такой  прекрасная  Венера

Могла б  раскаиваться  -  здесь  нужна  бы  мера -

Произвела  на  свет  ребеночка  с  крылами!

 

А  ненасытная  Психея  глаз  не  сводит

С  оружия  мужа  и  тихонечко  стрелу

Она  берет,  как  бы  играя  с  ней  в  игру,

И  острием  ее  нечаянно  пальчик  колет...

 

А  капля  крови  проступает  вдруг  на  коже...

Сама  не  ведая  того,  уж  воспылала

Психея  страстною  любовию  и  стала

На  сумасшедшую  немножечко  похожа!

 

Так,  к  Богу  страсти  страсть  Психеи  разрасталась,

И  не  могла  она  уж  властвовать  над  нею...

От  вожделения  она,  сказать  не  смею,

В  невероятнейшем  пространстве  оказалась...

 

И  вот,  случайность!  Преднамеренное  Зло!

Пока  блистательное  тело  в  неге  млело,

Еще  покоилось,  не  ведая  предела,

Из  лампы...  масло  раскаленное...  в  плечо!

 

Ах,  лампа  наглая,  презренная  слуга

Любви  земной!  Ты  обожгла  случайно  Бога!

Нет  оправдания  тебе,  нет  даже  слова...

Чтоб  помогло  тебе,  родительница  зла!

 

Тебя  наверно  изобрел  такой  любовник,

Что  жаждал  пользоваться  ночью  лицезреньем

Предмета  собственной  любви  как  вожделеньем,

Ах,  лампа  масляная,  масляный  половник...

 

Ожег  почувствовав,  вскочил  крылатый  Бог,

И,  видя  клятву  здесь  нарушенной,  в  крови,

Не  говоря  ни  слова  этакой  любви,

Мгновенно  вылетел  из  спальни  за  порог...

 

И  все  же,  страсть  Психеи  сделала  такое,

Что  вам  и  в  жизни  не  придумать.  А  она,

За  ногу  мужа…  ухватившись,  до  утра

Летала  с  ним!  Привеском  меди  на  златое...

 

Но,  наконец,  висячей  спутницей  устала

Она  лететь  без  всякой  видимой  надежды,

Что  Бог  простит  ее  отчаянные  вежды,

И,  отпустив  его,  с  небес на  твердь  упала!

 

А Бог  влюбленный,  видя  тело  на  земле,

Великой  жалостью  к  Психее  воспылал,

И  на  ближайший  кипарис  присев,  сказал:

-  Я,  простодушная  Психея,  все  тебе...

 

Отдать  хотел,  но  ты  не  слушала  меня!

Я,  вопреки  Венере - матери,  велевшей

Тебе  отомстить  за  красоту  и  захотевшей,

Чтоб  ты  влюбилась,  но  конечно,  не  в  меня,

 

А  в  наижалкое,  несчастное  подобье,

Чтоб  испытала  ты  терзающие  муки,

Я  вопреки  всему,  что  требует  разлуки,

Сам  прилетал  к  тебе  влюбленным...  наподобье

 

Подарка  щедрого,  прося  лишь  одного,

Чтоб  ты  супругою  любимою  моей

Жила  довольная  среди  красот  лилей,

Не  добиваясь  видеть  мужа  своего...

 

Я  легкомысленно,  конечно,  поступил...

Ведь  сам  влюбился!  Неужели  для  того,

Чтоб  ты  чудовищем  меня  сочла  за  то?

И  чтобы меч  мой  мне  погибелью  грозил?

 

Но  вот,  влюбленные  в  тебя  глаза!  Смотри!

Я  то  и  дело  убеждал  остерегаться

Тебя  сестер,  ты  не  хотела  опасаться,

И  не  хотела  слышать  сердце  изнутри...

 

Я  отомщу  им  за  содеянное  зло!

За  злую  выдумку  завистливых  сестер...

С  тобой  же,  милая,  закончен  разговор,

Мы  расстаемся...  Все,  что  было,  то  ушло.

 

Окончив  речь,  на  крыльях  ввысь  он  устремился...

Психея,  лежа  неподвижно  на  земле,

Крича  душою  и  о  нем  и  о  себе,

Молилась  небу,  чтобы  милый  возвратился...

 

Когда  же  скрылся  он  в  высотах  насовсем,

Она  к  реке  ближайшей  ринулась...  С  обрыва

Упала  в  воды,  но  река…  ее  накрыла,

Да  снова  вынесла  на  берег...  Вот,  зачем?

 

В  честь  Бога  страсти,  что  и  воду  обожжет

Огнем  любви,  когда  захочет,  да  из  страха...

Что  все  расскажет  Богу  маленькая  птаха...

И  тот  накажет,  если  дух  свой  бережет...

 

В  цветущей  зелени  на  бреге  этом  Пан,

Сам  деревенский  Бог,  с  Богиней  горной  Эхо

Сидел,  играючи,  на  троне  ради  смеха.

Козлиный  Бог  тихонько  Эхо  подпевал...

 

Небезызвестная  судьбой  своей  Психея

К  нему  подходит,  хоть  в движенье не легка,

Собрав  остатки  сил,  что  вынесла  река.

А  Пан  уж  ласково,  отечески  жалея:

 

-  Я  деревенский  житель,  здесь стада пасу,

Научен  опытом,  и  вижу  я,  что  ты

Любовью  страстною  страдаешь,  но  тщеты...

Так,  не  пытайся  погубить  себя...  спасу!

 

Твоя  неровная  походка,  вздохи,  бледность,

Твои  глаза,  что  воспалилися  от  слез

Мне  говорят  о  неисполненности  грез...

Так  обрати  же  к  Купидону  эту  верность!

 

И  ничего  ему  Психея  не  сказала...        

Пошла  до  города  ближайшего,  а  там

Царем  был  муж  ее  сестры...  Так  небесам

Угодно  было.  Вот  сестрица  подбежала...

 

А  ей  Психея,  помня  зло:  -   Совет  я  твой

Хотела  выполнить,  сестра,  но  только  свет

От  лампы  высветил  совсем  другой  ответ!

Сам  Купидон…  лежал  тогда…  передо  мной!

 

Я  в  этом  зрелище божественном  застыла,

Ведь  сын  Венеры   обладает  красотой,

Что  не  сравнить  с  любой  картиною  земной!

От  восхищения  глаза  свои  прикрыла...

 

А  в  это  время  от  случайной  вспышки  масло

Из  лампы  брызнуло  на  сладкое  плечо!

И  Купидон  проснулся,  было  от  чего...

И,  видя  меч  в  моих  руках,  сказал  мне  властно:

 

-  Коль  ты  жестокое  замыслила,  то  я

С  твоей  сестрою  обручусь.  Уйди  же  прочь!

И  выгнал  бедную  меня  нагую  в  ночь...

И  я  теперь  прошу  о  милости  тебя.

 

Воспламенившись  от  безумного  порыва,

Сестра  тотчас  же  собралась,  тайком  от  мужа,

И  на  корабль,  и  на  обрыв  идет,  и...  -  Ну  же!

Бери  меня,  мой  Купидон!  -  и  прыг  с  обрыва...

 

Но  даже  труп  ее  в  ущелье  не  упал...

Он  раскрошился  по  каменьям  на  кусочки,

Оставив  лакомства  зверушкам  в  каждой  кочке...

Такой  же  суд  сестру  другую  ожидал.

 

 

 

                                  Часть   3

 

 

Пока  Психея  по  далеким  странам  ходит,

Пытаясь  милого  супруга  разыскать,

Сам  Купидон  вернулся  к  матери  опять.

Страдая  сильно  от  ожога,  еле  бродит…

 

А  уж  Венера  во  глубинах  Океана,

От  белой  чайки,  что  ныряет  глубоко,

Узнала  весть,  что  люди  смело  и  давно

Ее  клянут,  а  с  ней  и  сына!  Сердцу  рана...

 

Все  говорят,  она  от  дел  своих  отстала,

И  сын  любовию  увлекся,  но  своей!

А  на  земле  нет  страсти,  нет  огня  очей,

Очарования  и  прелести  не  стало...

 

Все  ныне  грубо,  дико,  пошло  и  грешно.

Нет  почитанья  от  детей,  один  позор!

От  грязных  уз  и  сочетаний  лишь  разор,

Лишь  отвращение  и  горечь,  не  смешно...

 

Все  это  чайка  верещала  прямо  в  ухо

Венеры  грозной,  и  ее  обуял  гнев.

-  Так,  знать,  подружка  завелась  у  сына,  грех!

Скажи  мне  имя,  чайка, вестница  для  слуха.

 

Быть  может,  нимфа  завелась  иль  кто  из  Муз?

Из  Ор  иль  Граций?  Говори  же!  -  Не  смолчала

На  это  чайка  и  такое  отвечала:

-  Да  ведь  Психеею  увлекся  карапуз!

 

Вот  тут  Венера,  вся  горя  в  негодованье,

Дрожа  от  злости  неземной,  уж  заорала:

-  Мою  соперницу!  Ужель  красоток  мало?

Да  он  не  выполнил,  негодник,  приказанья!

 

Поспешным  образом  всплывает  из  глубин,

И  в  золотую  спальню  к  сыну  вот  идет...

И  речь  суровую  уж  с  сыном - то  ведет:

-  Прилично  ль это,  что  свершаешь  ты,  мой  сын?

 

Достойно  ль  божеского  то  происхожденья,

Что  ты  дерзаешь  наставления  мои

Не  выполнять  и  даже,  воле  вопреки,

Моей  врагине  доставляешь…  наслажденья!

 

Распутным  образом  ведешь  ты  жизнь  свою!

Ужель  невестка  та,  кого  я  ненавижу?

Иль  ты  считаешь,  потаскун,  что  я  унижу

Себя  до  грешницы  земной?  Не  потерплю!

 

Быть  может,  ты  решил,  что  род  продолжишь  ты,

А  я  уже  не  в счет?  Рожу  другого  сына!

Или  раба  усыновлю,  когда  остыну.

Отдам  ему  колчан  и  стрелы!  О,  тщеты...

 

Ты  с  ранних  лет  воспитан  плохо  был.   Толкал

Седых  и  старых  и  меня  не  уважаешь,

И  ранишь  часто  и  так  больно  унижаешь...

И  даже  отчима  ты  слушать   перестал!

 

Ему  наложниц,  не  спросив  меня,  ведешь!

Но  я  заставлю  пожалеть  тебя  об  этом!

Куда  теперь  мне  обратиться  за  советом?

Ужель  к  Воздержанности?  Ту  не  проведешь!

 

Я  оскорбляла  из-за  этого  мальчишки

Ту  неотесанную  глупую  гусыню...

Просить  ее?  Ту  деревенскую  рабыню?

Хотя...  она  лишь  образумит  ум  воришки,

 

Обрежет  золото  волос,  что  я  ласкала,

Да  обкорнает  крылья,  факел  загасит,

Колчан  и  лук  я  заберу,  пусть  голосит...

Мою  обиду  успокоить...  это  мало!

 

Сказавши  так,  она  стремительно  рванулась

Из  пенных  волн,  но  ей  навстречу  вдруг  идут

Церера  дивная  с  Юноной  и  зовут

Ее  по  имени.  Венера...  улыбнулась,

 

Но  желчь  ее  не  успокоилась...  Она

Им  говорит:  -  Вы  кстати встретилися  мне!

Молю,  ищите  убежавшую  везде, 

Психею  мне  должны  вернуть  вы  до  утра.

 

Вы,  верно,  знаете,  что  сделал  тот,  кого

Теперь  я  сыном  не  могу  уже  назвать,

Но  и  Психея  будет  тоже  отвечать

За  недозволенное  действие  свое.

 

На  это  милые  Богини  отвечали,

Ведь  им  известно  было  все  уже,  конечно,

-  О  чем  ты  гневаешься? (Лгут,  хотя  и  грешно).

Но,  опасаясь  Купидона,  не  молчали,

 

А  успокоить  гнев  Венеры  попытались...

-  За  что  ты  счастью  сына  хочешь  помешать?

Да  погубить,  кого  он  любит?  Наказать?

Ведь  что  за  грех,  коль  двое  любящих  встречались?

 

Да  он  ведь  взрослый,  ты  забыла,  сколько  лет

Ему  теперь,  хотя  он  выглядит  моложе?

В  делах  любовных  воспрепятствовать  негоже,

В  прекрасном  сыне  ты  себя  казнишь,  иль  нет?

 

Все  ухищренья,  удовольствия  свои

В  вину  ты  ставишь.  Но  какой  же  из  Богов

С  тобой  согласен  будет,  если  ты  засов

В  своем  же  доме  ставишь  на  любовь  к  любви?

 

Рассадник  слабостей  всех  женских  запираешь?

В  негодование  от  этих  слов  Венера

Пришла  мгновенно,  как  зловредная  мигера,

-  Шутить  со  мною? Ты  еще  меня  не  знаешь!

 

 

 

                             Часть   4 

 

 

 

Меж  тем,  Психея,  проходя  от  места  к  месту,

Ища  супруга  своего  не  без  надежды,

Едва  живая,  в  лоскутках  былой  одежды,

Дошла  до  замка  на  горе  и  молит  Весту:

 

Звезда  волшебная!  Супруга  мне   верни!

Я  ничего  не  пожалею,  ночи,  дня...

И  никогда  я  не  ослушаюсь,  любя

Его  всем  сердцем,  что  трепещет  изнутри...

 

И  тотчас  сбросив  всю  усталость,  вновь  идет 

На  склон  высокий.  Вот,  к  святилищу  подходит,

Снопы  пшеницы,  ячменя  в  полях  находит,

Но  в  беспорядке  все,  хоть  жатве  и  черед...

 

Она  все  тщательно  предельно  разбирает,

И  колоски,  и  все  орудия  труда,

Серпы  и  вилы,  а  снопы  кладет  в  стога,

Пусть  возле  храма  все  в  порядке  пребывает!

 

За  этой  тщательной  работой  застает

Ее  Церера:  -  Ах,  пригожая  Психея!

Тебя  Венера  ищет,  злости  не  жалея,

По  белу  свету  ходит  и  тебя  клянет.

 

А  ты  заботишься  здесь  о  моих  вещах,

И  для  спасенья  своего  не  ищешь  места,

Ужели  это  знать  тебе  не  интересно,

Подумай,  милая,  о  будущих  ночах!

 

С  мольбою  девушка  ей  в  ноги  поклонилась,

И,  орошая  их  горючими  слезами, 

Произнесла:  -  Молю  тебя  я  небесами!

Десницей  спелой,  плодоносной,  что  укрылась

 

От  глаз  людских  великой  тайною  глубин,

Землею  цепкою,  крылатой  колесницей,

Схожденьем  верной  Прозерпины,  что  девицей

Стоит  в  святилище  аттических  руин...

 

Душе  несчастной  окажи,  Богиня,  помощь,

Покуда  гнев  Венеры  страшен...  Он  смягчится

С  течением  времени,  и  может  так  случится,

Что  я  в  твоих  браздах  окрепну,  словно  овощ...

 

Церера  молвила:  -  Я  тронута  слезами,

Хочу  помочь  тебе,  но  крепкое  родство

И  дружба  давняя  с  Венерой...  налицо...

Скажи  спасибо,  что  еще  ты  не  с  цепями!

 

И  удрученная  Психея  снова  в  путь,

И   много  дней  бредет...  Вдруг,  видит  пред  собою

В  долине  Храм,  что  создан  творческой  рукою,

Идет  туда,  к  Юноне  в  гости  заглянуть...

 

На  ветках  ленточки,  где  имя  и  прочла.

Вот  в  Храм  уж  входит,  быстро  слезы  утерев,

И  к  алтарю  идет,  молитву  отогрев,

И  вот  уж  шепчет  то,  что  память  отдала:

 

Сестра  и  верная  Юпитера  супруга!

Сей  Храм -  свидетель  твоего  перворожденья

И  крика  детского  -  младенческого  пенья,

Ты  помогаешь  всем  беременным,  подруга!

 

Тебя  восток  чтит  как  Зигию,  и  везде

Луцианой  запад  именует,  помоги

Психее  сбившейся  на  тягостном  пути,

И  окажи,  Юнона,  помощь  мне  в  беде!

 

Когда  она  взывала  так,  пред  ней  Юнона

В  великолепии  блистательных  одежд

Предстала  явью,  словно   солнышко  надежд,

И  так  сказала,  не  меняя  свято  тона:

 

-  Поверь,  охотно  помогла  бы  я  тебе,

Но  вопреки  Венере,  что  моей  невесткой

Давно  является,  нельзя!  Зачем  отместкой

Грозить  мне  дочери,  как  дочь  Венера  мне!

 

И,  устрашенная  отказом,  вновь  Психея,

Надежды  всякие  оставив,  побрела,

И  отягченную  беседу  повела

Сама  с  собою,  ничего  желать  не  смея...

 

-  Кто  мне  поможет,  коль  великие  Богини,

Хоть  и  желали  бы,  не  могут  мне  помочь?

Я  в  западне,  уйти  беды  уже  невмочь!

Но  дух  мужской  во  мне  не  жалует  рабыни.

 

Я  от  пустой  надежды  смело  откажусь,

И  добровольно  в  руки  властные  отдам

Себя  и  сына.  Так  угодно  небесам!

Своей  покорности  теперь  я  не  стыжусь...

 

Быть  может,  в  доме  я  у  матери  найду

Того,  кого  ищу  столь  долгими  путями,

Того  единственного,  с  длинными  кудрями,

О  ком  мечтаю  и  во  сне  и  наяву... -

 

И,  к  скорой  гибели  готовая,  она

Уже  обдумывала  речь  свою  с  мольбою,

Как  бы  роднясь  с  неотвратимою  бедою,

Ведь  без  него  земная  жизнь  ей  не  нужна.

 

А  в  это  время  устремляется  на  небо

Уже  Венера  на  златой - то  колеснице,

Что  сам  Вулкан  ей  смастерил,  еще  девице

Перед  свершеньем  брака,  для  его  посева...

 

А  колесница - то  -  явленье  красоты!

Вся  в  украшениях  из  злата  и  сребра.

Окружена  живою  стаей  птиц  добра,

Весельем  солнечным  прозрачной  чистоты.

 

Сладкоголосье  птиц  разносится  повсюду.

И  облака  все  расступились  перед  нею,

Эфир  волшебный  подымает  уж  своею

Прекрасной  силою  Богиню.  Гимны  чуду!

 

И  вот  она  в  палатах  царских  у  Юпитра:

-  Хочу  Меркурия  в  помощники    себе!

Не  возражал  Юпитер  ей  -  покой  везде.

И  даже  бровью  не  повел,  и  верхом  скипетра.

 

И  вот  она  уже  Меркурию  гласит

Указ  свой  царственный,  и  шум  в  ушах  сквозит...

 

- Велю  тебе найти  я  подлую  Психею,

Что  столько  времени  скрываласьа  от  меня.

Ты,  глашатай,  кричи,  Меркурий,  среди  дня,

Что  укрывающих  ее  -  не  пожалею.

 

Награда  будет  для  того,  кто  место  скажет,

А  кто  сокроет,  наказанье  обретет.

И  вот  приметы,  чтобы  знали  наперед,

Что  за  обман  Богиня  каждого  накажет!

 

                                   ((()))

 

Меркурий  тотчас  все  исполнил.  По  градам

Он  побежал,  по  разным  странам,  говоря,

Что,  кто  найдет  Психею,  дочь  отца  царя,

Служанку  беглую  Венеры,  стыд  и  срам,

 

Да  глашатаю  за  муртийскими  столбами

Об  этом  скажет,  тот  в  награду  от  Венеры

Получит  восемь  поцелуев,  для  примеру

Один  из  них  медвяный...  сладкими  устами.

 

Желанность  этакой  награды  побудила

Людей  всех  слышащих  искать  сию  беглянку.

И  вот  поэтому  Психея  спозаранку

Идет  к  вратам  своей  Владычицы,  чрез  силу...

 

Как  вдруг,  Привычка  из  Венериной  прислуги

К  ней  подбегает  да  и  за  волосы  хвать!

-  Ах,  ты  негодная!  Теперь  не  убежать!

Каких  трудов  тебя  искать,  какие  муки!

 

Но  хорошо,  что  ты  ко  мне - то  и  попалась!

Как  будто  в  когти  Орка  за  свою  строптивость.

Идем  немедля  к  Госпоже,  на  божью  милость,

И  ты  узнаешь,  что  напрасно  ты  скрывалась.

 

Да  потащила  ту,  что  шла  уж  добровольно...

И  пред  Венерины  глаза  ее  лицом

Она  поставила,  явившись  храбрецом:

-  Я  разыскала!  -  улыбаяся  довольно...

 

Венера  тотчас  разразилась  громким  смехом,

Как  человек,  что  гневом  в  бешенство  взошел:

-  Ну,  наконец - то!  Ах,  смотрите,  кто  пришел!

Ты  удостоила  свекровь  собою,  эхом?

 

Иль  мужа  жаждешь  ты  проведать?  Эти  раны,

Ты  нанесла  ему  нечаянно,  невестка?

Но,  будь  спокойна,  будет  девушке  отместка!

Где  тут  Забота  и  Уныние?  Капканы?

 

И  слугам  кинула  Психею,  а  они,

Избив  как  следует  бедняжку  для  порядку,

Опять  пред  очи  привели,  как  на  зарядку...

Венера  со  смеху  уж  давится:  -  Смотри!

 

Ты,  верно,  думаешь,  что  вздутый  твой  живот

Мое  сочувствие  пробудит?  Осчастливить

Меня  ты  хочешь  сим  отродьем  и  обидеть

Уж  тем,  что  бабушкой  меня  он  назовет?

 

О,  да!  Большая  честь  мне  бабушкою  быть!

Твой  брак  неравен  был,  презренная  рабыня!

Он  незаконен  без  свидетелей.  Святыня,

Когда  согласие  Отца  позволит  жить!

 

Сказав  все  это,  на  невестку  налетает,

И  платье  рвет,  трясет  ей  голову,  колотит,

Затем  берет  ячмень,  пшеницу,  что  находит,

И  все  смешав,  на  землю  прямо  рассыпает...

 

Да  говорит:  -  Рабыня  может  угодить

Лишь  прилежанием  своим.  Все  разбери,

Зерно  до  зернышка  как  следует  сложи,

И  до  заката  солнца  можешь  предъявить!

 

На  эту  груду  разных  зерен  уж  Психея

Не  смотрит  даже...  Разве  можно  разобрать,

А  уж  тем  более,  по  зернышку  собрать...

Сидит  недвижимо,  о  прошлом  сожалея...

 

Но  тут  какой - то  муравей,  что  знал  сей  труд,

Да  пожалел  рабыню  злой  ее  свекрови,

Стал  собирать  своих  товарищей  по  крови.

И  вот,  работа  закипела,  все  уж  тут!

 

Так  шестиногие  собратья  помогли

Собрать  разбросанные  зернышки  Психее.

Все  по  сортам  распределили  да  скорее

Исчезли  с  глаз,  чтоб  их  увидеть  не  могли...

 

А,  между  тем,  Венера  с  пира  возвратилась

И,  все  увидев,  закричала: -  Не  твоя!

Ведь  не  твоя  работа,  подлая  змея!

Все  сделал  тот,  кому  ты  нынче  полюбилась!

 

И,  бросив  ей  кусочек  хлеба,  спать  ушла.

Она  от  пира  утомилась,  от  веселья,

Да  от  хмельного,  удалого  песнопенья,

Короче,  просто  утомилась  от  вина...

 

Прошла  мучительная  ночь  для  двух  влюбленных,

Что  под  одною  крышей  все  ж  разлучены...

Но  вот  Аврора  вновь  берет  свои  бразды,

И  одаряет  светом  истинно  влеченных...

 

Венера  вновь  Психее  бедной  говорит:

-  Вон,  видишь  рощицу  за  речкой,  чьи  кусты

По  краю  свесились  с  отвеснейшей  скалы...

Там  бродят  овцы  золотые,  шерсть  горит...

 

Так,  принеси  клочок  их  шерсти.  Мне  руно

Сие  желанно!  И  Психея  уж  идет,

Быть  может,  в  речке  смерть  свою  она  найдет,

Да  избавление  от  мести,  все  равно...

 

Но  вдруг  из  речки...  вдохновенная  тростинка

Легчайшей  музыкою  с  нею  говорит:

-  Не  омрачай  волшебных  вод...  Пусть  смерть  бежит...

Не  приближайся  днем  и  к  овцам...  Вот  тропинка!

 

Когда   спадет  сей  жар  и  мягкая  прохлада

Сумеет  бешеных  овец  угомонить,

Ты  под  платаном  притаись.  Придут  попить,

А  после  шерсти  соберешь,  да  сколько  надо!

 

Так  наставляла  простодушная  подруга

Психею  бедную,  что  смерти  лишь  желала,

А  та,  страдалица,  послушно  ей  внимала...

И  точно  выполнила  все.  И,  как  прислуга,

 

Руно  златое  и  пушистое  несет

Она  Венере,  только  та  и  дальше  злится!

-  Небезызвестен  этот  подвиг  мне,  девица,

Но  испытаю  я  тебя  и  наперед...

 

Каким  ты  духом  обладаешь  и  умом...

Смотри - ка...  горная,  скалистая  вершина,

Под  нею  скрытая  от  взоров  котловина,

А  в  ней  источник  темных  вод...  В  тот  водоем

 

Зайдешь  ли  ты  и  принесешь  ли  мне  воды,

Той  ледяной,  что  мне  желается  сейчас?

Вот  в  этой  скляночке  неси  бальзам  для  глаз, 

И  посмотрю  тогда,  на  что  годишься  ты...

 

Дает  бутылочку  она  из  хрусталя...

А  та,  ускорив  шаг,  к  скале  уже  летит,

Быть  может,  смерть  найдет,  страданья  убежит,

И  видит  трудность  непомерной  для  себя...

 

Невероятная  скала  по  крутизне

В  своей  теснине  недоступной  извергала

Семь  родников  и  смертью  путника  встречала,

А  там,  в  долине,  что  виднелась  вдалеке...

 

Глядели  страшные  драконы!  Их  глаза

Без  сна  и  отдыха  следили  за  водой,

И  пожирали  всех,  кто  шел  на  водопой,

Будь  человек  то  или  птица  иль  коза...

 

К  тому  же  воды  говорили  дики  речи:

-  Мы  ядовиты!  Что  задумала?  Беги!

Погибнешь  ты!  Назад!  Что  делаешь?  Смотри! -

Окаменела  тут  Психея  с  этой  встречи...

 

Все  чувства  будто  улетели  от  нее,

И  только  тело  находилось  там,  увы,

И  даже  слезы  испарились  от  тщеты,

Но  Справедливость  все ж  сражалась  за  нее!

 

Всегда  Провидение  на  помощь  к  тем  приходит,

Кто  по  невинности  страдает,  и  Оно

Послало  птицу  для  спасенья  своего

Дитя  земного,  что  в  отчаяние  уходит...

 

Орел  Юпитера,   помощник  Купидона,

Решил  помочь  невесте  друга  своего.

Спустился  к  девушке  и  речь  повел  легко:

-  И  не  надейся  вод  достать,  что  от  Закона...

 

Источник  грозный  и  священный,  он  Богам,

Не  только  смертным  людям  страшен,  но  и  Им!

Величье  Стикса  мы  веками  здесь  храним,

Но...  дай  мне  склянку,  я  с  водой  ее  отдам...

 

Он  в  когти  скляночку  схватил  и  полетел,

Громадой  крыльев  удаляясь  от  драконов,

И  от  угроз  святой  воды,  как  от  Законов,

Крича:  -  Беру  я для  Венериных  лишь  дел!

 

И  эта  выдумка,  конечно,  помогла!

Вот  он  вернул  счастливой  деве  уж  с  водою

Флакончик  маленький,  дарованный  Судьбою!

И  воссияла  дева  счастьем,  ожила!

 

Но  и  теперь  нет  одобренья  от  Богини...

И  со  зловещею  улыбкою  она

Так  говорит:  -  Да,  я  теперь  удивлена,

Ты  -  настоящая  колдунья...  для  рабыни...

 

Такие  трудные  задачи  исполняешь!

Исполни  просьбу  и  такую:  вот  возьми

Флакончик  новый  и  тотчас  же  отнеси

Уж  в  преисподнюю,  к  сестре  моей,  ты  знаешь...

 

Скажи  любимой  Прозерпине,  что  Венера

Прислать  с  тобою  Красоты  немного  просит,

А  то  истратила  на  сына,  что  приносит

Одни  страдания...  Возьми  его...  химера!

 

Но  возвращайся  же,  не  мешкая,  ведь  мне

Идти  в  собрание  Богов  давно  пора.

Должна  умаститься  я  мазью  до  утра!

Психее  стало  тут...  совсем  не  по  себе...

 

Она  почувствовала  свой  последний  час...

И  поняла,  что  если  в  Тартар  посылают,

То  вновь  увидеть  не  хотят  и  не  желают...

И  лишь  поэтому  дают  такой  приказ...

 

Не  медля  более,  на  башню  забралась

Психея  с  тем,  что б  легче  в  Тартар  ей  попасть,

Но...  башня  голос  издает... -  Тебе  упасть

Сейчас  легко...  Но  для  того  ли  ты  дралась?

 

И  почему  опасность  снова  удручает

Тебя  легко,  ведь  дух  однажды  отделился

Уже  от  тела,  но  на  место  возвратился...

Ты  не  вернешься  с  преисподней,  дух  твой  знает...

 

Послушай  лучше - ка  меня...  Неподалеку

Лакедемон,  известный  город,  что  в  Ахайи.

Там  по  соседству  Тенар,  скрытый  в  лоне  Майи,

Иди  туда  безлюдной  тропкою,  к  болоту...

 

Непроходимые  заслоны  пред  тобою,

И...  невозможная  дорога  впереди...

Чрез  невозможное...  ты  все - таки  иди,

Итак...  достигнешь  Тартар... скорбною  судьбою.

 

Но  просто  так  туда  не  стоит  заходить,

Нельзя  с  пустыми - то  руками,  ты  возьми

Лепешки  сладкие  ячменные,  иди...

Держа  во  рту  монеты,  чтобы  уплатить...

 

Пройдя  значительную  часть  дороги  смерти,

Ты  встретишь  ослика  с  погонщиком,  хромым.

Погонщик  помощи  попросит  им  двоим,

Иди  же  мимо,  молча  в  этой  круговерти...

 

Дойдешь  до  Стикса, где  начальником  Харон.

Он  плату  требует  за  этот  перевоз...

Корыстолюбие  и  там,  что  за  вопрос...

И  не  потерпит  Бог  от  нищего...  урон...

 

Одну  монету  изо  рта  пусть  вынет  сам,

Ты  поплывешь...  Еще  не  все...  Вдруг  из  реки

К  тебе   рука  с  мольбою  прежней   -  Помоги! -

Не  поддавайся  и  не  верь  своим  глазам...

 

Ты,  переправившись,  пройдешь  немного  дальше,

Увидишь,  там  сидят   ткачихи  за  работой...

Попросят  помощи  -  минуй  своей  заботой,

Не  обращай  на  них  внимания,  как  раньше...

 

Все  это  происки  Венеры,  чтобы  ты

Лепешку  выпустила  с  рук  и  не  вернулась!

Хотя б  одну  утратишь  -  лучше б  не  проснулась...

Лепешки  обе  береги,  они  важны!

 

А  у  порога  Прозерпины  пес  огромный,

С  тремя  большими,  пребольшими  головами...

Для  укрощения  лепешку  дай  с  словами,

Что  дашь  еще,  коль  будет  он  тебе  покорный...

 

И  очень  скоро  к  Прозерпине  ты  дойдешь...

Та  будет  ласкова  с  тобой,  предложит  сесть

В  сиденья  мягкие,  затем  предложит  есть...

Ты  сядь  на  землю,  только  хлеба  и  возьмешь...

 

И  доложи,  зачем  пришла,  а,  как  дадут

Необходимое,  пускайся  сразу  в  путь,

Хотя б  тебе  еще  хотелось  отдохнуть.

А  псу  лепешку  дай,  иначе  загрызут...

 

Второй  монетою  заплатишь  за  провоз,

И,  переправившись  чрез  реку,  на  дорогу

Опять  ты  вступишь...  В  небе  звезды  понемногу

Начнут  светить,  как  золотой  букет  из  роз!

 

Не  вздумай  баночку  открыть,  и  любопытство

К  запретной  тайне  Красоты  вдруг  проявить,

Вот  то  о  чем  считаю  важным  сообщить:

Иначе  ты  сполна  получишь  за  бесстыдство!

 

Так  прозорливая  и  знающая  башня

Все  по  порядку  для  Психеи  изложила.

И  та  в  дорогу,  в  царство  смерти  поспешила.

И  вот  уж  ждет  ее  непаханая  пашня...

 

Все  происходит  по порядку,  неизбежно...

И  с  Прозерпиною  встречается  Психея,

Да  говорит  ей,  слов приятных не  жалея,

О  просьбе  важной,  выполняя  все  прилежно.

 

Все  наставления  она  припоминает

И  точно  делает,  как  башня  повелела.

От  А  до  Я  и  ни  на  йоту  не  посмела

Она  ослушаться...  В  обратный  путь  вступает...

 

Второй  лепешкой  укрощает  пса,  монетой

Второю  лодочника  дарит  уж  она...

И  ей  гораздо  веселей,  чем  раньше  шла,

Когда  не  знала,  что  же  ждет  за  тайной  метой.

 

Хоть  и  торопится  исполнить  порученье,

Но  любопытство! -  Вот  зловредное  тире!

-  Возьму хоть  капельку  Красы  Богов  себе!

Чтоб  Купидону  быть  приятной  в  обращенье...

 

Иначе  глупою  останусь  навсегда! -

И  эту  баночку  она  приоткрывает...

Ах,  люди,  Боги!  Кто  же  тайну  ту  не  знает!

Она  загадкою  нас  манит  все  века...

 

Все  неразгаданное -  пытка  для  людей,

Их  ум  все  время  изучает  все  предметы,

И  Красоту  понять  желает  и  приметы...

А  тайна  скрыта  до  сих  пор  за  семь  морей...

 

Нельзя  ли  женщине  красивой  не  стареть?

А  можно ль  старцу  стать  обратно  молодым?

Хоть  все  считают,  что  нельзя,  но  счет  сей  -  дым...

Все - может  быть,  но  надо  правильно  хотеть!

 

Пусть...  я  немного  отвлеклась  от  сути  дела,

Но  на  досуге  вы  об  этом  размышляйте,

А  суть  сей  сказочки   к  себе  попримеряйте,

Быть  может,  польза  к  вам  примериться  хотела...

 

Итак,  Психея...  эту  баночку  открыла!

И,  чтоб  вы  думали?  Тут  смерть  ее  настигла,

Хоть  и  неполная,  но  цели - то  достигла...

Венера  все - таки  Психее  отомстила!

 

Но  не  оставила  Судьба  свою  рабыню...

Ведь  Купидон,  от  ран  оправившись,  взлетел

На  крыльях  радости!   К  любимой  восхотел!

Он  так  возжаждал  увидать  свою  Богиню!

 

И  вот  уж  мчится  и  находит  он  ее...

Весь  сон  обратно  в  эту  баночку  вливает!

И  очень  крепко  крышкой  банку  закрывает.

Потом  берет  свое  заветное  копье...

 

(Оговорилась  я  случайно),  он  стрелу,

Уж  безопасную,  тихонько  вынимает

И  наконечником  легонько  протыкает

Поверхность  кожи  на  нежнейшем  в  мире  лбу...

 

И  просыпается  прекрасная  Психея!

Он  говорит  ей,  нежно  тело  обнимая,

-  От  любопытства  ты  лежала,  умирая,

Чуть  не  погибла,  отказать  ему  не  смея!

 

И  все ж,  усердно  поручение  исполни,

Что  мать  дала  тебе,  а  я  об  остальном

Сам  позабочусь,  как  вернемся  снова  в  Дом. -

Вспорхнул  и  вновь  издалека:  -  Психея,  помни! -

 

А  сам,  пылая  от  сжигающей  любви,

Но  опасаясь  все  же  матери  суровой,

Пустился  в  хитрости  опять  с  задумкой  новой,

И  вот  к  Юпитеру  направил  он  стихи:

 

-  Молю  тебя,  Юпитер  мудрый  и  великий,

Непререкаемый  владыка  всех  Богов!

Позволь  жениться  мне  во  веки  то  веков!

Моя  Психея  -  мой  источник  светлоликий!

 

Хотя  Венера  и  прогневалась  за  то,

Что  Красотою  превзошла  ее  Психея,

Но  ты,  сдержать  ее  рассерженность  умея,

Мне  помоги,  а  я  готов  уже  на  все! -

 

И  вот  Юпитер  треплет  щеки Купидона...

-  Хоть  ты,  сынок,  почтенья  вовсе  не  имеешь

Ко  мне  и  матери  своей,  но  не  жалеешь

Грехами  нас  дарить,  не  ведая  Закона...

 

Пятнаешь  Честь  мою  и  Имя,  заставляя

И  нарушать  провозглашенный  мной  Закон,

И  обращать  все  вожделения  в  полон,

И  светлый  лик  мой  изменять,  себя  меняя...

 

На  лик  зверей,  и  птиц,  и  вечного  огня,

На  все,  что  в  мире  существует  под  луною...

Но  снисходительным  я  буду  все ж  с  тобою,

Ведь  сын -  частичка  от  Отца,  ты  от  меня!

 

Исполню  я  твои  желания,  а  ты

Уберегись  от  всех  нелюбящих  тебя,

Еще...   красавицу  сыщи - ка  для  меня,

Но  несравненной,  первозданной  красоты!

 

Немедля  он дает Меркурию приказанье!

Созвать  Богов,  да  объявить:   - Кто  не  придет,

Тот  в  десять  тысяч  нуммов  штраф  мне  принесет.

И  вот...  идет  уже  великое  собрание...

 

-  О,  вы,  достойные,  что  в  списках  Муз  моих!

Пред  вами  юноша,  что  вырос  на  руках

Моих  конечно  же,  с  колчаном  о  стрелах...

Вот  Купидон  -  проказник  шалостей  земных...

 

Чтоб  обуздать  порывы  буйные  его,

Чтоб  ежедневно  не  порочили  мне  Имя,

Решил  женить  его  воленьями  своими

Я  на  Психее,  деве  стоящей  того...

 

Он  выбрал  сам  ее,  невинности  лишил,

Так  пусть  она  теперь  останется  при  нем!

И  наслаждаются  пусть  радостью  вдвоем,

Как  вечно  любящие.  Так  я  порешил!

 

А  ты,  Венера,  всю  печаль  свою  отбрось!

Не  пострадает  род  Богов  от  брака  смертной

С  прекрасным  сыном.  А  невестка  станет  верной

Твоей  союзницей,  ведь  жить - то  вам  не  врозь!

 

Меркурий  тотчас  же  Психею  доставляет

В  собранье Высшее...  -  Отпей,  Психея,  с  кубка,

И  стань  бессмертною,  прекрасная  голубка!

И  пусть  союз  ваш  никогда  не  увядает!

 

Немедля  свадьбу  подготовили  для  них...

Роскошный  стол  и  кубки  полные  нектара,

Что  заменяют  вина  там,  в  объятьях  Дара,

И  Боги  праздновали  таинство  двоих!

 

На  брачном  ложе  новобрачный  возлежал,

Держа  любимую  в  достойнейших  объятьях.

Подобным  образом  Юпитер.  В  новых  платьях

Юнона  рядышком...  Ах,  кто  бы  возражал...

 

Вулкан  им  кушанья  готовил,  Музы  пели,

А  Оры  розами  всех  вместе  осыпали,

Венера  с  Грациями  чудно  танцевали,

Сам  Аполлон  пел  под  кифару  и  горели...

 

На  небе  звезды  несравненной  красоты,

Сатир  играл  на  флейте,  Паниск  дул  в  свирель,

Психея...  дочку  родила  уже  в  апрель...

Мы  Наслаждением  зовем  ее  черты...

 

                                   ((()))

 

Старушка  вновь  вздохнула:  -  Вот  и  сказка  вся...

Коль  ты  подумаешь,  узнаешь  и  себя.

 

Ритмический  перевод  сказки  выполнен Феано с использованием перевода М.А. Кузмина.

 

Музыка - Владимир Кузнецов



Галактический Ковчег Войди в Нирвану! Рейтинг SunHome.ru

Технология: Optimizer
Хостинг на Parking.ru