Сказки Мудрецов


  Главная > Библиотека Сказок Мудрецов > Сказки Гостей 2 > Константин Чой - Сказки >  


Карта сайта

Поиск


Оставьте это поле пустым:
расширенный поиск





Феано

Галактический Ковчег

РумимуР

Рифмы Феано

Сказки суфиев

Волшебный Остров Эхо

Эзоп



Константин Чой

Проза

Стихи

Адрес - kost-yani4@yandex.ru

ТАМ

Ты на том берегу
     машешь бледной рукой
          И, как ветер камыш,
              всё зовёшь за собой.
Ты на той стороне
    песни света поёшь.
         Я на ощупь к Тебе,
               словно в ночь, точно в дождь,
Но достигнуть Тебя
   можно песней одной.
        Птицу-песню пускаю
              из души за Тобой...

 

БАБОЧКА


 

В грязи копошились личинки, жутко похожие друг на друга. Все они были
всегда увлечены только своим копошением. И лишь одна из них знала, зачем
она живет в этой грязи, зачем ест ее. Эта личинка видела прекрасных
бабочек, которые парили над ней. Бабочки плавно расправляли крылья, они
летали на свободе на фоне пьяного неба, мелькали разными цветами. Личинка
знала, что чем больше она проведет в мусоре, тем более красивой бабочкой
она станет.


В грязь наступали огромными ботинками, птицы клевали некоторых
копошившихся. Единственным спасением было глубже зарыться в мокрую землю.
Личинка зарывалась и думала, что все это ради верной цели, ради будущей
жизни. А бабочки гордо порхали над ней, они даже не смотрели вниз. «Скоро я
буду с вами!» – думала личинка и продолжала мечтать о первом полете.
Наконец настал день, когда мечтательница обернулась в кокон. Ей было
холодно – ветер трепал ее хрупкий дом. Однако личинка знала, что после все
будет просто замечательно. Она видела сны, где парила над землей, среди
таких же прекрасных бабочек. Личинка просыпалась и чувствовала изменения в
своем тельце. Ей было больно, она думала, что это никогда не закончится.
Но в один день проснулась, четко понимая, что что-то произошло. Личинка
поняла: пришло время выбраться из ненавистного кокона. Пришло время
покинуть эту отвратительную жизнь и преступить к новой, идеальной. Она
раскинула крылья и взмыла в небо.
Крылатая долго наслаждалась полетом, посмеиваясь над грязью далеко внизу.
Она дышала свежим воздухом перемен. Устав, наконец, новорожденная
опустилась на лист перед озером, чтобы полюбоваться на свое отражение. В
гладком, безжалостном зеркале воды она увидела навозную муху.


ЧЕТЫРЕ ВСАДНИКА


 

Четыре всадника поставили ноги в стремена и пришпорили своих коней. Они
скакали вместе по прямой дороге, с двух сторон поросшей травой.
Неподкованные копыта врезались в лесную дорогу, в опаленную траву, в серые
камни. Всадники оставляли за собой выжженную солнцем землю. Они не смотрели
по сторонам – они смотрели вперед, докуда мог достать глаз. Слева и справа
виднелись горы, протыкавшие кружева неба. Ветер гудел в ушах всадников,
потому они не слышали храп загнанных ими лошадей.
Впереди на дороге показался человек. Через некоторое время можно было
понять, что это юноша, который шел навстречу четверке. Кони перешли на шаг,
а один из них совсем остановился. Со спины сухой лошади слез путник в
плаще. Он придерживал узду и ждал юношу. Лицо всадника было бледно и при
ярком солнечном свете казалось прозрачным.
–Здравствуй, счастливый юноша! – заговорил сухими губами всадник.
–Здравствуй и ты, путешественник! – поприветствовал юноша незнакомца.
– Мы едем из далеких краев. Помоги нам, счастливый юноша, узнать что-нибудь
об этой земле, – когда он произносил эти слова, ни один лишний мускул на
лице не шевельнулся.
– Что ты хочешь знать? – спросил, уставший от бессмысленного разговора,
юноша.
– Есть ли здесь любовь?
– Здесь? – удивился юноша, - Много! Не хочу хвастать, но у меня было
столько женщин! И каждая любила меня. Каждую любил и я.
Всадник ничего не сказал, сел в седло и, не попрощавшись, пустил коня во
весь опор. Вскоре он догнал своих спутников и покачал головой:
– Нет. Они не знают любви…
С этими словами ветер подул сильнее, и на чистом небе появился пух
неспокойных облаков. Кони побежали, попадая в шаг друг друга. Мимо
всадников летели куда-то столбы великанов-сосен, но их сложно было
различить за поднятой лошадьми пылью.
Что-то заметив, три всадника придержали своих коней, а четвертый продолжил
путь с той же скоростью. Он подскакал ко двору одиноко стоящей часовни.
Настоятель этого монастыря уже вышел навстречу и воскликнул первым:
– Добрый день, путник!
–Здравствуй, умнейший священник! – раздался стеклянный голос всадника. Он
спустился с коня, и монах подал ковш воды высокому человеку в белом плаще,
отливавшем нездоровой желтизной.
– Куда путь держите? – спросил монах, приняв отказ путника.
– В ваши земли. Хочу узнать у умнейшего священника, есть ли здесь правда?
Монах отвечал теперь, как подобает умнейшему священнику:
– Правдой у нас обладают лишь самые образованные люди, ибо этим оружием надо
колоть лжеца и уметь применять ее на суде…
Дальше не слушал всадник. Он повернулся спиной, вскочил на коня и вернулся
к своим спутникам, которые подъезжали к изгороди.
Кони продолжили свой галоп. Белый всадник обратился к другим:
– Нет. Они не понимают правду…
После этих слов завыл ветер и накликал воронье серых туч. Они заволокли все
небо, не оставив ни единого просвета.
Дорога пошла полем, в котором гуляли неясные звуки. Высокая трава
припадала то в одну, то в другую сторону. Казалось, кто-то невидимый терзал
ее.
Впереди в сумерках можно было разглядеть темную волну коров. Спутники
пропустили стадо – за ним шел невысокий пастух. Один из всадников на
высоком широкогрудом коне последовал за погонщиком. Этот всадник был как
две капли воды похож на двух первых. Отличался он только плащом: этот имел
кроваво-красный.
– Здравствуй, трудолюбивый пастух.
– Здорово… – бросил пастух, хлестнув непослушную корову нагайкой.
– Скажи мне, трудолюбивый пастух, есть ли в этих краях свобода? – спросил
вкрадчивым голосом всадник.
– А как ей не быть. Вот я, к примеру, могу делать, что хочу. Захочу –
доведу коров, захочу - скажу дома, что украли. А уж если деньги у тебя
имеются, так хоть пьяный окна побей – ничего тебе не сделают.
Этих слов путник уже не слышал. Он развернул коня к другим всадникам.
– Нет. Они не верят в свободу… – сказал подъехавший всадник в красном.
Сказав это, он ощутил на своей коже ледяную каплю дождя. Капля, горячая,
спустилась по щеке на шею, а с нее исчезла за высоким воротником. Всадники
надели капюшоны и продолжили свой путь.


Из-за колкого дождя видно было не дальше, чем на вытянутую руку. Всадники
мчались вперед, уставив глаза в прицел между ушей коней.
Они заехали в темный ельник и шпорили так своих животных, как будто хотели
обогнать грозу или старались к чему-то успеть. Грязь разлеталась из-под
копыт. Земля, причавкивая, сносила удары капель дождя и лошадиных ног.
Недолго продолжалась эта скачка – посередине дороги старик тащил вязанку
дров. Одежда старика промокла и, липкая, сковывала движения. Он не
останавливался. Крайний всадник поравнялся со стариком. В коричневом плаще
с капюшоном он был похож на святого отца.
– Здравствуй, заботливый старик! – прохрипел четвертый всадник.
– Доброго здоровья, странники, – старик встал под ель и спустил со спины
вязанку.
– Скажи мне, заботливый старик, есть ли в этих краях счастье?
– Нету у меня счастья. Заболел мой младший сын. Чтобы под ним не погасла
печь, я несу эту вязанку от соседей. Как мне пришлось унижаться, чтобы
получить ее. Но дрова промокли в дождь, и их будет не разжечь! – жаловался
старик.
– Большая ли у тебя семья, заботливый старик?
– Четыре сына, да все малые. Старшая дочь, красавица, маленько только по
хозяйству пособляет.
– Сына больного Петром зовут? – спросил незнакомец.
Старик удивленно кивнул головой.
– Ему давно стало лучше. И печь под ним будет долго гореть. Иди домой,
заботливый старик!
Ветер унес слова суетливой благодарности старика.
Небо, освобожденное от груза дождя, заметно посветлело. Уставшие кони,
вздувая ноздри, вдыхали свежий воздух. От земли шел легкий дымок. Всадники
продолжили путь уже медленнее. Они свернули с прямого, как стрела, пути на
узкую тропу. Впереди дорога разделялась на четыре рукава.
– Еще рано, – сказал всадник в рясе, – У них еще есть счастье, хотя нет ни
правды, ни любви, ни свободы…
Всадники разъехались каждый по своей дороге. Они уменьшались и постепенно
смешивались с воздухом. Путники исчезли, оставив от себя только следы на
дороге.
Их звали Голод, Болезнь, Война и Смерть. Четыре всадника апокалипсиса.



КОРОЛЬ ДУРАКОВ

 


Что за шум? Что за толпа на улице? «Едет король! Король едет!»

Процессию, проходившую сквозь потоки мишуры, возглавляли конные гвардейцы,
знавшие лучше своих казарм кровати чужих жен. Им рукоплескали и те самые
жены, и совсем еще девушки; присоединялись к овации и дети, которые
поглядывали больше на блестящие бутафорские алебарды, чем на самих солдат.
Гвардейцы же, с лихо закрученными усами, заставляли лошадей стучать в
мостовую единым звуком, стремясь разбить ее булыжники. За ними в общий шум
добавляли свои медные голоса трубачи, а барабанщики совсем смешались и не
попадали в ритм. И, наконец, он! Лошадь, тараща глаза на ликующую толпу,
тащила по главной улице города огромный вагон. Сквозь падающее без меры
конфетти, с трудом можно было увидеть фигуру в окне экипажа (особенно, если
вы находились в дальних рядах). За туманным стеклом сидел какой-то уродец с
невообразимо высоким лбом, посмевший надеть корону. «Так это и есть сам
король!» Он улыбался, обнажив широко расставленные зубы, и махал тонкой, в
прожилках, рукой.


Газеты писали о возвращении, и к этому случаю был заново склеен памятник
отцу короля; фасады домов украсили флагами, чтобы спрятать трещины; всем
приказано было веселиться, а тому, кто совсем не мог скрепить на лице
благодарную физиономию, выдали маски с равномерной улыбкой.
– По какому случаю парад? – спрашивали проходимцы и прохожие.
– Наш король вернулся из похода! Вражеская армия разбита! – так отвечали
те, кто читал газеты (их обязаны были читать все).
– Король в солдатики играл. Доехал до Энского и гонялся с деревянным мечом
за собственными гвардейцами, одетыми в звериные шкуры. Вот и вся
победоносная война, – так говорили те, кто знал, о чем говорит.
Карета, увозимая чуть живой лошадью, свернула на узкий мост через ров перед
стеклянным дворцом. Во дворе отворили двери экипажа. Из него вывалился на
красный ковер, весь облезлый и облизанный, весь осыпанный крошками
конфетти король. За ним, медленно спустив ноги на дорожку, переступив через
Его величество, очутилась на твердой земле худая и высокая королева (шлейф
ее платья несли шесть пажей). Она подала руку улыбчивому мужу. Когда король
ухватился за жену, вскарабкался по ее руке, царская чета двинулась к
воротам, величиной не то с райские, не то с адские. Шли очень близко друг к
другу, на расстоянии удара ножом: он, волоча сухую ногу, она, скользя, как
улитка.


Войдя в гулкую залу, королева обняла кривую фигуру мужа, а из-за его плеча
поцеловала одного из пажей в губы. Короля приняли слуги и увели в сад. Как
только они скрылись за дверью, королева проскользнула в ванную комнату,
чтобы вторничный фаворит смыл с нее неуклюжие ласки мужа. Потом кошачьей
походкой она подошла к зеркалу, чтобы еще раз насладиться совершенством
своих форм. Королева и вправду была прекрасна, но, к сожалению, она и сама
знала об этом. Сколько рыцарей убили друг друга ради ночи с ней, когда она
была еще принцессой? Сколько песен было сложено во славу этого грешного
имени? Королева этого не помнила. Быстро забывала об этом или просто не
умела считать. За кривого короля ее выдали родители. Они не хотели держать
это создание в своем дворце, потому что девочка была так избалована, что,
топая ножкой, требовала отдать ей все королевство. Так принцесса и стала
королевой при «короле дураков».
Все уголки мира в то время были наполнены слухами об этом государе. Молодой
монарх отличался незаурядным чувством юмора в написании законов. Водилось,
что прежде чем подойти к трону, каждый должен был провести ритуал вынимания
из карманов всего содержимого, складывая его определенным образом.
Формально это объяснялось обеспечением безопасности короля. На деле же
монарх высматривал в содержимом карманов то, что ему нравилось, и
приказывал отнять. Еще, на важных заседаниях или во время докладов послов,
король часто засыпал. Тогда всех просили выйти, дабы сохранить его сон в
покое. Поэтому было заведено говорить при Его величестве кратко и
увлекательно или, по крайней мере, поблескивать какой-нибудь безделушкой.
При короле постоянно были люди, оберегавшие от падений его тело и
достоинство.


С годами королева прибрала под себя все управление страной. Не было ни
единого уголка, куда бы не распространялось ее влияние. Даже мыши воровали
на кухне только с высочайшего дозволения королевы. Она контролировала и
мужа. За этим милым человеком, как могли, ухаживали и не давали ему
скомпрометировать королевский двор недостойным поведением. Количество
прислуги и чиновников во дворце разрослось за счет ее любовников, и все они
творили, что хотели в чужом доме. А сам монарх только ходил из залы в
залу, краснея, когда видел, что жена в спальне не одна, и во избежание
казусов задолго до входа в дверь объявлял о своем приближении кашлем (даже
решили, что у него чахотка).
Королева ненавидела мужа, не прощала его странности. ЕЈ давним решением
было убить короля. Каждый день на протяжении многих лет, она приносила
завтрак с мышьяком, обед с цианистым калием и ужин с беленой. Но то ли это
сочетание давало обратный эффект, то ли организм короля привык так, что
теперь, когда королева забывала отраву для мужа, он ругал поваров.
Королева не падала духом. В тот день она приготовила королю сюрприз.
Улыбнувшись себе в зеркало, она открыла потайной ход и прошла по узкому
коридору в темное помещение. В слабо освещенном факелами зале уже ждали
двенадцать мужчин, связанных между собой близостью с королевой. Ради нее
они были готовы на все. Королева давала последние распоряжения по поводу
вечера, потом все вышли, не забыв свое оружие…


На замок опустился занавес ночи, и короля стали готовить ко сну. Осторожно
раздели, положили на исполинскую перину, снабдив его сухую ногу отдельной
подушкой. Свечи были погашены. Медленно голова отягощалась дремой и,
наконец, спокойно улеглась на постель. Королевские сны всегда отличались
красочностью. Вот он бегает за птицами в саду под рукоплескание придворных;
вот нюхает цветы; а вот ему сниться, как он спит в своей кровати. Бывали и
темные сны, в которых король таскал на голове корону, сидел на жестком
троне при общем внимании, и еще снилось смущение перед дверью спальни
королевы… Его разбудили шаги в коридоре. Решив, что уже утро, и его идут
одевать, король спустил ноги с кровати. Сонно он смотрел на незнакомых
мужчин, появившихся в дверях. Эти странные люди смеялись, и король улыбался
им в ответ. Потом его взяли под локоть и увели в соседнюю комнату…
А на утро был грандиозный пир на все королевство. Стол с едой тянулся от
самого дворца по всей главной улице и пропадал где-то в Энском лесу, так
что даже разбойники могли отведать блюд из королевской кухни.
– А что опять за праздник? – спрашивали путешественники и путепроводчики.
– Новый король! Счастливый король! – отвечали жители в один голос.
И действительно, во главе стола сидел ясноглазый широкоплечий красавец в
короне. Он щедро смеялся и обнимал свою жену – прежнюю королеву. Худая и
высокая, она сидела рядом, нежно обвившись вокруг его руки. Это был
прекрасный союз. Все поздравляли их, дарили мед по древнему обычаю, желали
долгого правления, наливали бесплатного вина и пели. Веселил всех на
празднике неуклюжий шут в цветастом трико. Он забавно прихрамывал, звенел
бубенцами, валялся на мостовой, гоняя голубей. Кто-то узнал в нем старого
короля. Монарх-шут веселился как ребенок, никто не останавливал его, не
наказывал за несдержанность. Народ смеялся от души над шутом нового короля,
а сам шут был впервые по-настоящему счастлив.



ВОЗДУХОПЛАВАТЕЛЬНАЯ


 

Интересно, а звезды загадывают  желания, когда падают люди?
С высоты крыши ночь казалась безупречно черной и окончательной для всего
живого. Не было никаких рубежей между глазами и космосом, между лицом и
бесконечностью пространства и времени. Все границы ушли за солнцем,
забывшись, как хлопоты дня. Именно в эту ночь, он, мальчик восьми лет,
влюбился в зеленую звезду. Раньше он с ужасом глядел на миллион небрежных
светил, блестящих на черной материи неба. Он ждал только одну звезду –
Солнце. Мальчику казалось, что ради нее стоит ждать, стоит пережить страх
ночи. Но весь страх исчез в одно мгновение, замутился очарованием звезды с
зеленым светом.
В ту ночь мальчик поклялся – они будут вместе, что бы ни случилось. Поэтому
совсем не удивительно, что когда вырос, он стал летчиком. Пилоту нравилось,
как они со звездой совершают ночные прогулки по Млечному пути наедине. К
сожалению, пролетал по небу летчик совсем не долго, и каждый раз
приземляясь, он снова рвался в высь. Казалось, что звезда знает об этой
неистовой любви, иначе, зачем каждую ночь она одинаково прекрасно светила
своим зеленым светом. Без ночного неба пилоту просто было нечего делать. В
мире прилепленных к дому, пилот мог только спать, чтобы вечером опять
подняться на самолете в молчаливые, глотающие небеса. Там он был счастлив,
хоть на несколько километров приблизившись к мечте. Они со звездой так и
летали рука об руку несколько лет, подмигивали друг другу и не могли
соединиться.


На земле пилот спал и видел мерцающую зеленую звезду, как будто его ждали
на другом конце Вселенной. Он тосковал во сне и до того исстрадался, что
начал дни напролет проводить в кабаках. Пилот тонул в стакане с вином, а
вечером взлетал в безжизненное небо, где человек мог задержаться только на
мгновение. Ему хотелось взлететь выше, и он боролся с собой и с притяжением
земли. Поэтому он скучал и пил больше. Выходя из прокуренных ресторанов в
лунную ночь, пилот задирал голову и смотрел на мерцание звезды. С земли она
казалась такой далекой, абсолютно изученной, но все равно неизвестной.
И вот в один из таких вечеров, опустошив несколько бутылок, пилот поднял
свой самолет в темноту с твердым намерением остаться там. Он направил
штурвал к зеленой звезде и рванулся к ней под песню моторов. Пилот знал,
что если гостеприимен будет пустой воздух, что если воткнуться в него
поглубже винтом, что если мечты хоть когда-нибудь сбываются, то можно будет
ворваться к звезде и обнять ее. Однако он ошибся… Самолет постепенно стал
терять управление. Не слушая пилота, он возвращался в сторону земли. В окне
прямо перед глазами было море, а в хвост равнодушно смотрела звезда.
Пилоту удалось спастись. Он смог воспользоваться спасательной лодкой, но
проклял свою расторопность. «Лучше было бы погибнуть и обрести невесомость.
Подняться к ней и не видеть больше земли». Однако земли и так не было
видно. Пилот греб по черным волнам, взяв за ориентир свою звезду. Звезда
показывала неправильный путь: вела дальше в море, но пилот не мог не верить
ей. Он молил о смерти и продолжал грести в ту же сторону, как будто в ней
было спасение. Все объяснимо: он любил ее.
То тело, мимо которого своим чередом проходили гроза и ночь, ждало смерти.
Лодку мотало из стороны в сторону, но волны не решались поглотить падшего
избранника неба. Они лишь давали надежду на избавление. Море назло
утихало. Развеивались тучи, обнажая то же самое небо, с которого был
сброшен пилот. Но зеленая звезда! Она пошатнулась и начала падать вниз. Что
мог сделать отчаянный пилот?!
Все, что мог он – это загадать желание. И он твердил: «Пусть небо, где
останешься ты, будет светло, стань солнцем другому миру. А сейчас, дай мне
забыть твой свет. Помоги увидеть день во всех его красках. Блести маяком
впереди моего пути. Дай мне силы ходить по земле». Это было достойное
желание, чтобы к нему стремиться всю жизнь.
Звезды иногда выполняют желания, ведь не зря же люди связывают их со своими
судьбами. Надо только захотеть и остывающее в море светило последней
вспышкой подарит удачу, тому, кто провел с ней последние минуты. Надо
только верить, верить, верить…


 



Галактический Ковчег Войди в Нирвану! Рейтинг SunHome.ru

Технология: Optimizer
Хостинг на Parking.ru