Сказки Мудрецов


  Главная > Великий посвященный Пифагор > Золотые стихи пифагорейцев > Золотые стихи в переводе И. Евсы > Комментарии >  


Карта сайта

Поиск


Оставьте это поле пустым:
расширенный поиск





Феано

Галактический Ковчег

РумимуР

Рифмы Феано

Сказки суфиев

Волшебный Остров Эхо

Эзоп



КОММЕНТАРИИ 


         1—4: Начало «Золотых стихов» предположительно представляет собой переложение начала древнего пифаго­рейского стихотворения Hieros logos, приписываемого само­му Пифагору. Это сочинение было завещано им сыну Тё-лавгу и таким образом было передано следующим поколе­ниям пифагорейцев.
         Пифагор полагал главной добродетелью в людях опре­деленное богами благочестие. Знать богов и почитать их в порядке, определенном их создателем и творцом, следуя божественному закону, воздавать им истинный почет предпи­сано самим Пифагором.
         Как говорили пифагорейцы, ты почтишь бога наилуч­шим образом, если уподобишься ему духом, и всякий, кто, воздавая почет, обращается к богу как к существу ограни­ченному, неумышленно ставит себя выше него, и роскош­ные дары есть почитание бога лишь тогда, когда их прино­сят с мыслями, обращенными к богу. Особое значение бла­гочестивому настрою молящегося и жертвующего придавал и орфизм.
         Каковы же упоминаемый в стихах закон и подобающая ему честь? Закон — это неизменная творческая деятель­ность бога, порождающая богов и сообщающая им вечный и неизменный порядок. Подобающая закону честь — это познание сущности того, чему воздается почет, и посильное уподобление этому.
         Как говорили пифагорейцы, нет на земле лучшего места для бога, чем чистая душа. Тот же, кто почитает божество, не посвящая ему себя, подносит ему в дар бесполезное внешнее богатство, но не свою личную добродетель, даря то, что не имеет к добродетели отношения.
         1—2: Высшая иерархия сил, бессмертные боги (theoi) являлись непосредственными порождениями высшей ду­ховной энергии (Zen или Нега) и олицетворяли особенные энергии олимпийского (земного) мира. Среди них Арес и Гефест, Гермес и Аполлон, Прометей и Эпиметей, Инах и Дионис, Пан, Геката и Артемида, Афродита, Афина. То, что в мироздании является первым, есть чистый образ са­мого высокого в мире мысленном.
         2: Слова о верности клятве предписывают не только свято соблюдать клятву, но и воздерживаться от нее. Час­тое обращение к клятве легко переходит в клятвопреступле­ние, почитание клятвы сопутствует сдержанности в ее упо­треблении.
         Главное дело божественной клятвы — сохранение неиз­менности мира, как это предписано божественным законом, и клятва лучше всего соблюдается теми, кто постоянно мыс­лит бога. О нерушимости и святости клятвы (orkos) в пифа­горейской традиции говорилось много. Достаточно вспом­нить пифагорейца Силла из Кротона, который был согласен заплатить три таланта, лишь бы не приносить клятву всуе.
         3: Средняя иерархия божественных сил, славные герои — земные воплощения Зевса в облике мужей-воителей. Со­вершая славные подвиги на земле, герои утверждали власть Зевса во вселенной, каждый подвиг позволял освободить природу, человеческие общество и сознание от сил зла и утвердить справедливость и добро.
         Становясь беспорочными в средней степени единения с богом, они делают разнообразные попытки приблизиться к нему и одновременно разделяют и сочетают неизменное и нераздельное созерцание первоначал, полагая высшую сте­пень созерцания первоначал началом своего посвящения. За эти свершения после окончания срока земной жизни ду­ши умерших героев суждением суда Аида (=3евса) возно­сились в небеса, соединяясь с срединным очагом космоса (Солнцем). Время их вознесения фиксировалось на звезд­ном небе особыми созвездиями. Подобной участи сподоби­лись: Аргос, Эпаф-Апис (Телец), Персей, Геракл, Орион и конь Арион, кентавр Хирон или Кротос (Стрелец), Плея­ды, Каллисто и Аркад (Медведицы). То, что в мироздании является средним (вторым), есть образ среднего в мире мысленном.
         3: Низшая духовная иерархия, которая практически тождественна твердому телу, в котором пленена частица бо­жественной энергии Зевса (Zen), олицетворялась в эллин­ской религии образами титанов и титанид, особыми «хтони-ческими» воплощениями Зевса и Геры: Аидом и Посейдо­ном, Гестией, Деметрой и Персефоной. В этих воплощени­ях Зевса и Геры господствует телесное, материальное нача­ло над духовным элементом. Отсюда и проистекают буйст­ва и греховность хтонических даймонов.
         Хтонические даймоны способны жить среди людей на земле, вселяться в земные тела и обитать под землей. Они олицетворяют четыре состояния вещества (Посейдон — вода, Зевс-Аид — небо, Гестия — огонь, Деметра — твердь) и характерные психические типы людей: гневли­вость (Крий), гордыня (Кой), леность (Иапет), ненасыт­ность (Океан), насилие и похоть (Крон), скаредность (Диона), страх божий (Мнемосина), тщеславие (Тэтис), за­висть и ревность (Рея).
         Нетрудно заметить, что эти так называемые «смертные грехи» ведут к погибели души и в христианском богословии. Древняя языческая религия принимала эти хтонические бо­жества как неизбежную данность, которую следует опа­саться и сторониться, своевременно задабривать жертвоприношениями, но невозможно отрицать или полностью ус­транить из земного мира.
         Сам религиозный термин «даймон» не имел исключи­тельной узкой коннотации с хтонической иерархией. Даймоны были и благие, приносящие счастье и красоту. Этот термин в равной степени приложим как к богам высшей ду­ховной иерархии, так и к низшей.
         То, что среди разумных существ занимает третье и по­следнее место, есть образ предела божественной сущности в мире мысленном. Почитание хтонических даймонов со­стоит в законных деяниях. Это значит следовать наставле­ниям, которые они оставили нам, соблюдать их заповеди, как законы.
         4: После духовных иерархий, имеющих небесные, ге­роические и хтонические воплощения, Пифагор велел бла­гоговейно чтить воплощения бога в человеческом облике — родителей, особенно отцов. Гак как в материнской природе все же господствует телесное начало, а в отцовской, при правильном воспитании, образовании и посвящении в таин­ства, может возобладать духовное.
         Отец для ребенка должен быть зримым образом, вопло­щением высшей духовной энергии Зевса (Гелиоса). Посему почет, уважение, преклонение перед отцом поставлено на четвертое место после божеств небесных, героев и хтониче­ских даймонов.
         Почета достойны по Пифагору и ближайшие родичи, особенно мужчины, ибо они соприродны отцам и также суть воплощения Зевса.
         Послушание родителям — такая же добродетель, как и следовать богу. Следует не отказываться от ухода за роди­телями, но тем более следовать в этом обычаю, чем более это было бы тяжело и обременительно, и не жалеть для них своего имущества, но с готовностью предоставлять все, что им нужно, радуясь испытываемым ради них тяготам и рас­ходам. Охотно делать это — значит соблюдать закон доб­родетели и отдавать долг природе.
         5: Закон дружбы по Пифагору гласит, что следует вы­бирать своим другом самого достойного вне своей семьи и общаться с ним ради общего совершенства. Дружить следу­ет с благородным человеком из благородных же побужде­ний и не привлекать его к себе с другой целью.
         6—8: Здесь говорится о том, как следует вести себя с друзьями: прежде всего прислушиваться к их мнению, ког­да они желают нам добра и дают добрые советы. Следует также ненавязчиво предлагать друзьям свое соучастие в благих делах, при этом никогда не ссорясь с ними из-за де­нег, славы или других подобных вещей.
         Однако нельзя уступать друзьям, поддавшимся пороку. Напротив, следует стараться всеми способами вернуть дру­га на правильный путь. Если же не удастся уговорить его, следует оставить его и не стать его врагом, помня о преж­ней дружбе, но и не считать его более своим спутником в добродетели.
         Еще одно из предписаний Пифагора: лелеять дружбу и любовь, стараться наносить друг другу как можно меньше душевных ранений и царапин, не порывать дружеских отно­шений до последней возможности, стараться врагам стать другом, а друзьям никогда не стать врагом и т. п.
         Мы оценим дружбу истинной мерой, если будем благо­волить к честным людям за их характер и разум. Поэтому верны пифагорейские акусмы: «У хорошего человека нет врагов» и «для честного человека другом является только честный человек». В дружбе, которая есть одна из величай­ших добродетелей, человеколюбие, проявляемое в целом ко всем и в особенности к достойным, является непременным условием. 

         9—10: Предписания самого Пифагора: быть разборчи­вым и умеренным в еде и питье, поддерживать краткий сон, обуздывать похоть и гнев. По преданию, эти заповеди Пи­фагор получил от престарелого Фалеса в Милете. Пифагор и его ученики не только выявили основной состав губитель­ных страстных состояний души, но и придумали разнооб­разные методы исцеления от них.
         11—12: Пифагор призывал своих последователей укло­няться от участия в преступлении, как индивидуальном, так и в коллективном (в войне, например). Он не признавал коллективного оправдания преступления. Каждый сам от­ветственен за содеянное, его не оправдывает то, что таким же образом поступили и другие.
         Основным критерием суждения и оценки является ин­дивидуальная совесть. Ибо совесть неизбежно приводит каждого к бегству от постыдного и недостойного разумной сущности. Обладающий совестью сам себя ограждает от порока.
         Пороки таковы: для мыслящей энергии — гнев и гор­дыня, для энергии ощущения — ненасытность и похоть, для энергии наития — скаредность и трусость, для энергии чувства — тщеславие и зависть. Следовательно, нужны че­тыре добродетели, чтобы удержаться от этих пороков: благоразумие для мыслящего начала, мужество для впечатли­тельного начала, справедливость для мнения и благочестие для наития.
         13: Пифагорова акусма: «с законом дружить, с беззако­нием воевать» — подразумевает не только законопослуш­ность граждан, но и физическое противодействие (в меру сил, конечно) преступающим закон и подменяющим закон­ность произволом.
         14: Еще один призыв сохранять во всех делах благора­зумие, меру.
         15: Противоядие против гнева и гордыни. О конечности земного бытия следовало напоминать себе во время приня­тия решений и при составлении планов действий. Полезно также вспоминать о смерти при выработке целевых устано­вок в жизни, определении стратегии жизни. Когда прихо­дит срок ухода, нужно не злобствовать, но добровольно подчиниться ему, как божественному закону.
         16: Противоядие против скаредности, зависти; но не только. Древняя мудрость гласит: «Трудись неустанно, но не давай труду и сотворенным тобой вещам покорить, пора­ботить тебя. Храни свою свободу!» Не стоит сильно привя­зываться к результатам своего труда. Ведь рано или поздно их придется оставить на произвол других людей или приро­ды. Тот, кто привязан к вещам, к плодам своего труда, тот всегда недоволен своим уделом и судьбой. Человек пришел в этот мир голым и уйдет, не взяв ничего.
         Кроме того, нельзя прикоснуться к высшему, не выпус­тив из рук низшее. Отказываясь добровольно от низшего, приобретаем высшее. Следует пользоваться нашим телом и
         богатством достойно и ради служения добродетели; когда же приходит час лишиться тела и вещей, следует помнить о должном и находить утешение в добродетелях.
         17—18: Эти строки говорят о том, что все ниспослан­ные высшим богом через его воплощения испытания, стра­дания и прочие данные нам в ощущениях воздействия надо принимать безропотно и с благодарностью, как заданный урок, выполнения которого нельзя никак избежать.
         19—20: Еще одна исцеляющая формула от Пифагора. Каждому человеку ниспослано столько и таких жизненных испытаний (по качеству и количеству), сколько ему сужде­но пережить и нисколько не сверх его сил и возможностей. Ибо то, что превысит его силы, неизбежно повлечет за со­бой его телесную гибель и высвобождение души. Что тоже предопределено. Делая выбор и преодолевая трудности в этом воплощении каждый выполняет предопределенный ему урок на пути восхождения души.
         Кроме того, строка выражает общее наблюдение, что добрые (духовно просветленные) люди получают от судьбы меньше бедствий и страданий, но больше задач, требующих духовного разрешения. 
        

 21—23: Эти строки — отголосок учения Пифагора о людском мнении (doxa). Мнение характеризуется Пифаго­ром как изначально двоякое (положительная и отрицатель­ная оценка), переменчивое (также характеристика двойст­венности), принципиально не имеющее третьего («третьего не дано»), ибо уклониться от оценки можно только внешне, а принципиальный отказ от оценки противен божественно­му промыслу, требующему от нас оценки и выбора. В отношении общественного мнения Пифагор сформулировал не­сколько положений. Не полагаться на мнение людей (даже если это большинство), идти нехожеными тропами, само­стоятельно и ответственно искать свой путь.
         Но и не пренебрегать всяким вообще мнением во избе­жание неисправимости характера. Прислушиваться к мне­нию «лучших людей».
         24—26: Предостережение от общения с плохими людь­ми и от попадания, под влияние дурного человека. Требова­ние разборчивости в общении и дружбе. Древнее изрече­ние: «Лучше быть одному, чем быть с кем попало».
         27—29: Благородство здравомыслия ведет к посто­янству решений, а порочность выбора изобличается рас­каянием.
         30—31: Эти строки не просто предлагают стремиться к познанию жизненно необходимого, отсекая все лишнее, ненужное. Если мы не будем браться за то, чего не знаем, это только оберегает нас от ошибок, но если мы будем изучать то, что ведет к праведной жизни, то это не толь­ко оградит нас от ошибок, но и побудит проявить добро­детель на деле. Сознание невежества пресекает происхо­дящую от самомнения необдуманность, а знание дает сво­боду действия.
         То, что следует изучать по мнению Пифагора и его по­следователей: как не бояться смерти, болезни, нищеты, как быть благоразумным, справедливым, благочестивым и му­жественным, как быть умеренным в еде и питье, воздер­жанным в порочных желаниях, как быть почтительным к богам, родителям, как познать закон дружбы. Необходимо также с особым рвением изучать все знаки, символы и зна­мения божественной воли, признаки всех данных нам в ощущениях земных воплощений бога.
         32—34: Основа физического и душевного здоровья по Пифагору — умеренность и разборчивость в еде и питье, физических упражнениях, в уклонении от совершений не­благовидных поступков из побуждений бессознательной ча­сти души. Ничего сверх меры! Золотая середина во всех по­ступках и помыслах.
         Пифагор ценил физическое здоровье и красоту и считал их существенными условиями духовного совершенства. Смертное тело, данное нам как орудие для жизни на земле, не следует раскармливать от чрезмерного чревоугодия или истощать неумеренным голодом. И то и другое одинаково мешает его использованию.
         Мера — это принцип, связующий состояние тела с мыслительными способностями души и имеющий целью здоровье. Пифагорейская акусма: «Пусть умеренная забо­та о теле не приносит вреда и разумной душе». 

         35—38: Умеренность в обиходе и домохозяйстве также рассматривалась как пифагорейский императив. Однако скромность и нероскошность не противоречат бережливос­ти, аккуратности, чистоте и рачительности. Правильное ве­дение домохозяйства предполагает и ритуальную чистоту хозяев и дома. Акусма от Пифагора: «Ничего сверх меры!» В материальной жизни следует соблюдать золотую середи­ну, выбирая чистую нероскошную одежду, создавая дом чи­стый, уютный, но не роскошный.
         36: Эта строка призывает не возбуждать в других лю­дях ревность и зависть, опасные греховные страдательные состояния души. Возбуждение этих страстей пагубно как для субъекта, так и для объекта их направленности. Прин­ципиальный настрой пифагорейцев — погасить любой заго­рающийся огонь греховных страстей. Соблюдая меру во всем, редко вызовешь зависть или брезгливость.
         37—38: Вновь речь идет о золотой середине в отноше­нии к материальным ценностям и распоряжению ими. Пи­фагор предостерегал от двух пороков: неумеренной расточи­тельности и чрезмерной скупости. Первый осуждают за вы­сокомерие, гордыню и тщеславие, второй за мелочность, скаредность, болезненный страх утраты.
         40—46: В пифагорейской школе было принято утром намечать себе план действий на день и вечером вершить суд над своими поступками. Автор (редактор?) «Золотых Сти­хов» опустил утреннюю медитацию и включил только сти­хи, касающиеся вечерней медитации.
         40—41: Эти строки отсутствуют в основном тексте до­шедших до нас «Золотых Стихов». Однако они приводят­ся в виде цитаты в тексте Порфирия. Речь идет о медита­тивной практике пифагорейской школы. Как следует из этих строк, проснувшись до восхода солнца, пифагорейцу надлежало перебрать в уме все свои планы на день, тща­тельно обдумать свои поступки и дела, сделать предвари­тельную оценку планируемых действий. Только после этого, с первыми лучами восходящего солнца следовало молиться Гелиосу или Аполлону.
         42—44: В этих строках описывается вечерняя медита­тивная практика пифагорейцев. Ответственность за свои поступки — это первичная обязанность человека. Посту­пок — это приложенная сила, энергия в действии. Чело­век, получив космическую энергию, претворяет ее на зем­ле в нечто вещественное и ощутимое. Он совершает дейст­вие. Поступок является конечным, зримым результатом невидимой деятельности мысли и желания и проявлением личного усилия.
         Жизнь человека — бесконечная цепь поступков. По­ступки возвышают и поступки унижают человека. За по­ступки награждают, поощряют, но также наказывают и осуждают. Внешнее поведение человека — это прямое от­ражение его внутреннего состояния. Совершайте добрые дела, сейте добрые семена и сами же пожнете добрый уро­жай в своей будущей жизни. 

         45—48: Клятва именем Пифагора исключает возмож­ность его личного авторства для «Золотых стихов». Клятва включена в стихи с сохранением диалектных форм (дориче­ских), в контрасте с ионийско-аттическим диалектом, на котором написаны стихи. Эти строки — речевой образец дорического диалекта, на котором было написано большин­ство сочинений древних пифагорейцев.
         Так называемая четверица, число тридцать шесть, бы­ла, как известно, величайшей клятвой пифагорейцев и на­зывалась космосом. Она означает сумму первых четырех четных и первых четырех нечетных чисел (2 + 4+6+ 8+1+3+5 + 7=36). Четверицу называли также гармони­ей, подразумевая гармонию десяти космических сфер, которая является проявлением божества. В таком понима­нии четверица была источником и началом всей природы. В целом четверица охватывает все существующее: число стихий, времен года, возрастов жизни, сословий (воинов, общинников, ремесленников и философов), познаватель­ных способностей души (наитие, мышление, мнение и ощущение).
         48—49: Пифагор всегда ставил на первое место бога. Он руководит отдельным человеком, родом, городом. По­этому к нему надо обращаться, приступая к чему-либо как в частной, так и в общественной жизни. Нужно, чтобы те, кто стремится к деятельной добродетели, молились, и кто молится о ее обретении, прилагали усилия. Это значит дей­ствовать, взирая на божественное и светлое, твердо держась первопричины всякого блага.
         50—52: Строки, упоминающие основные понятия пи­фагорейской философии — бессмертная часть человеческой души как часть божественной сущности (связь богов и лю­дей); нетленное первоначало вещи (число) и ее земное вопло­щение в вещи, подверженной изменению и разрушению. По­знать существующее так, как оно создано самим богом — значит достичь божественного подобия.
         52—53: Природа, образуя видимый мир в соответствии с божественной мерой, благодаря пропорциональности сде­лала его подобным самому себе и снова запечатлевает боже­ственную красоту во всех имеющихся в мире видах, кото­рые получили отпечаток божественного подобия. Кто не знает значения каждой вещи и либо преувеличивает его, либо оставляет без внимания, делает это незнание причиной ложного мнения и тщетной надежды.
         54—60: Мы можем преодолеть тягу вниз только силой, поднимающей вверх, если не будем развивать и множить пороки, но, вняв истинному разуму, будем избегать гибель­ной распри только состязанием в добродетели, стремясь не противоречить богу, но во всем ему повиноваться. Отдале­ние от высшего начала ведет к безумию и необдуманному выбору. Более всего мы нуждаемся в божественной помо­щи. Пифагорова акусма: «Бог — мой поводырь».
         61—64: У пифагорейцев было принято именовать со­здателя и отца этой вселенной именем Зен (Zan). Этим именем называет высшего бога в своей критской эпитафии сам Пифагор. Слово «даймон» следует понимать как ра­зумную и вечную часть человеческой сущности, получен­ную свыше, как божественный и бессмертный элемент че­ловеческой души. Только тем, кто устремляется к знаниям, открывающим подлинные блага, обещано спасение от бедствий и страданий, неизменно сопутствующей смертной природе, так как только они обратились к созерцанию ис­тинных благ. Одна из древних мудростей гласит: познай са­мого себя!
         66: Здесь страдания и бедствия означают посмертное воздаяние душе и круговорот перевоплощений, на который обрекают себя порочные души, а также души не стремив­шихся к посвящению людей. Античная традиция полагала, что избавление от крута перевоплощений и страданий в зем­ном и загробном мире возможно только через духовное вос­хождение человека, принимающего посвящения в таинства разного уровня просвещенности (элевсинские, самофракийские, орфические). Души посвященных, просветленных к концу жизни людей, отправлялись посмертным судом в си­яющую обитель Солнца, избавляясь тем самым от дальней­ших телесных воплощений на Земле. 

         67—68: Сочинения «Очищения» и «Избавление ду­ши» приписывались некоторыми авторами самому Пифаго­ру, что маловероятно. Другие авторы упоминают имена раз­личных пифагорейцев, как авторов этих трактатов. О со­держании этих трудов можно только догадываться. В них значительное место было уделено проблемам правильного питания, запретам на определенные виды пищи и питья, препятствующие сохранению ритуальной чистоты и яснос­ти сознания.
         Наше лучезарное тело (душа) обладает смертным те­лом, с которым оно соединилось при появлении на свет, от которого следует очистить нашу разумную сущность, очис­титься от него и освободиться от сочувствия к нему. Оста­ется очищение одушевленного тела, которое должно совершаться соответственно божественным законам и приемам священных обрядов. Это очищение в большей степени теле­сное, потому что оно касается всевозможных видов мате­рии, исцеляя и убеждая это живое тело отделиться от мате­рии и вознестись в эфирную область, где ему выпадает выс­шее счастье обрести свою обитель. 
      
   69: Подобный образ встречается в «Федре» Платона, где душа сравнивается с соединенной силой крылатой пар­ной упряжки и возничего.
         70—71: Общая для орфизма и пифагореизма концеп­ция соединения добродетельных душ, очистившихся от вся­ких земных грехов, с эфиром. Эти строки говорят о том, что душа, очистившись и став совершенной, должна избежать круга перевоплощений. Так как эти строки завершают «Зо­лотые стихи», становится понятным, что пифагорейское учение и сами эти стихи даны с целью указать путь избав­ления душ от серии новых воплощений.

Комментарии к переводу  И. Евсы - Золотые стихи Пифагора



Галактический Ковчег Войди в Нирвану! Рейтинг SunHome.ru

Технология: Optimizer
Хостинг на Parking.ru