Сказки Мудрецов


  Главная > Библиотека Сказок Мудрецов > Сказки Гостей 2 > Сказки Владыки Барокко >  


Карта сайта

Поиск


Оставьте это поле пустым:
расширенный поиск





Феано

Галактический Ковчег

РумимуР

Рифмы Феано

Сказки суфиев

Волшебный Остров Эхо

Эзоп



Владыки  Барокко

 

Авторский  сайт - http://www.realmusic.ru/vl_barokko

Тема форума
yaa-huu@ya.ru

 

СКАЗКА  О  ДУШЕ

 

Солнце над морем наполняло шатёр закатными цветами, несуществующий аромат которых плескался и чудился в тёплом ветре, играющем в ветках сосен. Ветер был так юн и неопытен, что ему никак не удавалось притихнуть хоть на время и замереть среди коричневых, отливающих алым, стволов и прислушаться к моему нежному пению:

 

 

Словно с ветки цветок

вдруг оторванный ветром

не гони ты мою красоту.

И руки чашелист

не отвергни, любимый,

я сама на рассвете уйду.

 

Мне не надо садов

и прекраснейших трелей,

отражённых в холодном клинке,

Поцелуй – это вечность,

то зов менестрелей,

океан, отражённый в волне…

 

 

Протяжные волны накатывались одна на другую, и я продолжал исчезать в пении…

 

Я увидел женщину.

Для проникновенности существа чуткую, для нежности сердца райскую, для восторга моего земную…

Она расписывала чудесный храм, каких я никогда не видел. Наверно это происходило в давно ушедшие в глубину океана века, ибо подобной архитектуры я не встречал ни в одной картине иль книге. Храм был не очень большой, но всё же высокий и изящный. На его необычной формы ступенях переливались волны и, скатываясь, создавали необычную цветочную музыку, которая успокаивала душу и напоминала о чём-то давно забытом. Все стены, колонны, арки, витражи и убранство украшали дивные витые письмена на непонятном моему разуму языке, но я чувствовал, что они представляют собой те бесчисленные священные письмена, какие оставляет после себя едва ли не каждая религия, зарождённая в недрах нашей и других планет.

В описываемый мною миг та женщина смотрела будто сквозь пространства и пыльные вехи тысячелетий, прикоснувшись шекою к прохладному голубому мрамору колонны на которой она заканчивала резную роспись. И мне открылось, что это была одна из жриц храма участвующих в создании его этического облачения. И то, что она только что совершила небывалое. Среди всех этих букав бесчисленных заповедей, сутр и изречений, она нанесла стихотворение, послание сердца, возможно, тому мужчине, которого любила, возможно, тем людям, которые будут любить. По обычаям той страны и времён это было равно святотатству и нанесло бы непоправимый разрушительный урон её мирному благополучию, но надписей было так много, белых на белом, голубых на голубом, на зелёном зелёных и изумрудных на изумрудном, они были просто вырезаны сакральными резцами на плоти мрамора, вбиты в него на века… Никто попросту не заметил.

 

Эта женщина любила и была любима, когда-то, в раю фонтанов и юношеского смеха двух. Она этого не забыла…

Тот мужчина вырос и стал верховным жрецом, и его положение требовало особой участи для его возлюбленной, она должна была провести весь остаток своих богом подаренных лет в одном из храмов страны, служа Богу и, тем, своему народу.

Но любовь этой женщины, как и всякая любовь, не знала страха, и её тайное послание сквозь вечность достигло своих адресатов, её стихотворение стало пульсирующей нитью истинного предназначения храма, сметённого в пески ветрами тысячелетий, но всё же нерушимо стоящего в пене лазурных волн чистого сердца.

 

 

…словно с ветки цветок

вдруг оторванный ветром

не гони ты мою красоту,

и руки чашелист

не отвергни, любимый,

я сама на рассвете уйду.

 

Мне не надо садов

и прекраснейших трелей,

отражённых в холодном клинке,

Поцелуй – это вечность,

то зов менестрелей,

океан, обращённый к волне…

 

 

Вдруг я увидел внутренним взором прекрасного юношу, из-под руки которого словно сочилась мудрость. Он что-то писал, и глаза его улыбались. Он писал эту вечную историю о женщине, которая вложила в иллюзорные сети религии в пространстве и времени сияющий свиток живой любви, пронизающий лучами, словно солнце, глубину океана сознания всех существ. Я удивился и спросил его, что всё это значит, и он ли всё это написал и было ли это в действительности, и кто эта женщина, и в чём красота этого обычного, на первый взгляд, стихотворения? Тогда юноша рассмеялся и запел:

 

Когда волна в тебя взглянула,

Мой несказанный океан,

Она как будто бы вдохнула

В тебя всю ширь надзвёздных стран.

Она смотрела неотрывно,

И прозревала, что одно

И то же жило беспрерывно

И в том, что в ней, и в том, что дно

Своею толщей укрывало.

Все эти дни длинною в храм,

Есть мирозданья одеяло,

Волной укрытый океан.

 

Ты хочешь знать, кто же она?

Ну что ж, она – твоя душа…

 

 

 

Так я стоял на берегу моря и пел:

 

Словно с ветки цветок

вдруг оторванный ветром

не гони ты мою красоту.

И руки чашелист

не отвергни, любимый,

я сама на рассвете приду.

Мне не надо садов

и прекраснейших трелей,

отражённых в холодном клинке,

Поцелуй – это вечность,

то зов менестрелей,

океан, отражённый в волне…

 

И   РОДИЛАСЬ   ЗВЕЗДА

 

 

- Так неужели никогда не сможем мы увидеть вновь друг друга?

 

- Мы сможем!

 

- Но неужели никогда не сможем быть друг с другом вместе?

 

- Мы сможем! Я помогу, мне мама подсказала. Тебе отец поможет твой, коль хочешь ты свою судьбу с моей соединить!

 

- Да я хочу, тебе я обещаю, мы будем вместе жизнь творить... – и те слова растаяли в пространстве, с зарей вечернею сливаясь, как ароматы огненного цветка, что будущая дева, Ночью называемая, на прощанье получила. И только скрылся пламенный цветок за горизонтом, весь небосвод вмиг звезды оросили. И девушка осталась совсем одна.

 

Но вот взошла луна, и в солнечных лучах ночным светилом благодарно отраженных увидела девчушка на своей ладошке мальчишку спящего с улыбкой на лице, и волосы его огнистые все в искорках сияли. И Ноченька шла по Земле с своим любимым на ладошке и тихо пела песню глубины веков:

 

 

Не в силах удержать Любви порыв творящий

златая мысль о бренности судьбы:

Как будто бы не могут

в миг слиться в настоящем

прекрасные далёкие миры!

Ты сможешь эту Тайну разгадать,

Как нам плечом к плечу с тобою встать!

 

 

И в том Отец тебе твой, верю я, поможет…

 

И с этими словами дева мудрая в лучах любви надзвездной по росе ступала, прохладой напояя всё вокруг: луга и травы, лес густой зелёный, и воздух, и цветы и лишь когда заря земли коснулась, увидела она чудесный колокольчик и, поклонившись до травы всему живому, Возлюбленного спящего оставила средь лепестков небесно синих. И с первым лучиком проснулся вдруг малыш и будто мамы лик реснички сквозь увидел. И что-то пел тот лик, но очень тихо и растворился незаметно, стих...

 

 

Уже был День в расцвете сил, когда увидел старый колодец с частично разрушенной сверху кладкой покрытой изящным вьюнком и осыпанный сосновыми иголками. День перегнулся ловко вниз и крикнул: «Эгей!» И эхо многократно повторило. Он бросил камень и, стук глухой услышав вместо всплеска, радостно озарился и, предвкушая новые открытия, спускаться стал на глубину колодца. А колодец был столь глубок, что очень скоро лучики Солнца множественно отразившись от камней, начали терять свою силу, и становилось всё темнее. Когда стало совсем темно, храбрый День поднял голову и замер весь, боясь пошевельнуться и тем видение прекрасное спугнуть. Там наверху увидел он не солнечное небо в кольце колодезных камней. О нет, звезда там разгоралась, всё ярче свет её ему казался, и он охваченный восторгом от неожиданности вдруг упал, сорвавшись. И там, на дне, немного ушибившись и на спину откинувшись, впервые небо звездное он видел. Увидел, как вокруг звезды другие проступили, и будто голос тихий сам в себе услышал, тихо голос пел и нежностью переполнялся:

 

Не в силах удержать Любви порыв творящий

златая мысль о бренности судьбы:

Как будто бы не могут

в миг слиться в настоящем

чудесные волшебные миры!

Ты сможешь эту Тайну разгадать,

Как нам плечом к плечу с тобою встать!

 

И ощущенье необычное вдруг в Дне раскрылось и, дно колодца поблагодаря, День начал подниматься выше к небу, держась за щели крепкими руками, на выпуклые камни ногами опираясь, и слышал:

Твой отец тебе поможет...

 

Кто мой отец? – спросил деревья День. Кто мой отец? – спросил он у ручьев. Кто мой отец? – спросил у облаков, а облака вплетались в волосы мужчины Ветра, и понял тот, что за деянье День может совершить посредством тайны. Вмиг облака лик Солнца высвободили, дав его лучам проникнуть в ясный пламенеющий разгадкой взор мужчины Дня...

Весь долгий вечер День общался с Солнцем, своею мыслью углубляясь в  знанье Света... Минули годы, и века растаяли как сон, и этих было снов тысячелетья, и мальчик-день сдержал обещанное слово, что девочка под звездными шатрами хранила в сердце, будто солнца лучик.

На месте той планеты расчудесной, где познакомились они когда-то, сияла яркая безумная звезда, и пламень подвига, как будто сердце, билось в ней собою вдохновляя всех, кто видел. То мальчик День бесстрашно и сурово костром ярчайшим средь вселенной полыхал. Так новый День не пожелав исчезнуть в заре вечерней глядя Ноченьке в глаза, стал Вечным Днём во веки нерушимым, так появилась новая Звезда. А Ноченька пространством обернулась, чтоб звёздочку обнять со всех сторон. Звезды лучи, все в ней переливаясь, ласкали светом, счастьем и добром.

 

И так они навеки закружились в пространстве общем, что вселенским мы зовем. В покровах мира матери танцуют так сотни звезд, а сотен - миллион! 

Она любуется на сыновей своих, и обнимает дочерей собою, и в сыновьях, что стали солнцами для дочек, вселенной мать зрит мужа своего. Он для неё рассыпался в пространстве на мириады звезд своих сынов. И каждый сын венец от мамы принял, что из жемчужин, и каждая из них планета есть.

 

И на планете, повторяя судьбы, родился День, и Ночка родилась.

И смотрит Солнце новое с Любви пространством вместе, как на заре вечерней День, взяв за руки Любимую, ей шепчет обещание людей:

«Мы сможем! Нам ничто не помешает! Мы будем вместе...»

Чу! Здесь песня звезд:

 

Не в силах удержать Любви порыв творящий

златая мысль о бренности судьбы:

Как будто бы не могут

в миг слиться в настоящем

далёкие прекрасные миры!

 

Ты сможешь эту Тайну разгадать,

Как нам с тобой к плечу плечом стоять!

 

 

***

 

 

 

"Создатель этой сказки называет её Последней, потому что он искренне считает, что тот, кто сумеет прочитать её сердцем, почувствует, как из-за горизонта букв, исчезающих в безмолвии, поднимается беспредельное и волнительное солнце жизни, свободы и безусловной любви. Мы рады, что этот шедевр он породил в трудный момент, когда сумел разыскать в себе необоримое и несокрушимое духовное солнце, и создал поистине прекрасный манифест любви! Заблуждается он о предназначении своей сказки или нет, не имеет никакого значения, ибо дерзкое пылание его сердца уже порождает Мою улыбку. Настоящий революционер!"
Архангел Михаил

 

 

                               ПОСЛЕДНЯЯ СКАЗКА

 

 

Жила была на свете Ляля, и жил на свете был Бабай. И так любили они друг друга, что даже не знали. Не ведали и от этого не всегда осознавали Чувство.  Но Чувство было, и Оно жило и Жизнь творило. Ну и однажды (а было это в царстве Здесь и Сейчас), прилетел в их царство Дивный Перепел. Прилетел и на ветку сел.

            Не ясно было нежданный ли он гость иль долгожданный странник-пилигрим, вернувшийся домой, но он очень хорошо вписался в окружающий мир и на ветке сидел, как царь на своём троне.

            И когда Ляля и Бабай проходили под деревом, сказал им:

- Живете и не знаете, не знаете и разве живёте?

Смешивший Лялю Бабай, радовавшись её вырывающемуся летними ручейками смеху, сначала ничего и не услышал, а увидел, как она смотрит куда-то вверх, и, проследив её взгляд, вот увидел странного перепела…

- Чего не знаем? – спросила Ляля.

- Любви не знаем, - буркнула птица, будто и себя имела в виду.

- Ну а ты откуда, скажи, знаешь, что не знаем? – продолжала пытливо Ляля.

- Знаю и знаю. Выделятся, как некоторые, просто не хочу.

- Как странно! Я никогда не видела такой птицы, - посмотрела Ляля на Бабая и вновь, подняв головку, спросила, - так что такое эта твоя Любовь?

- Будете много знать, скоро состаритесь! – ответил Перепел и, важно расправив крылья, перескочил на другую ветку. – Вы хоть раз-то думали, чего вы…

Но тут подул сильный холодный ветер, зашептались листочки, и Бабай почему-то почувствовал себя одиноким.

- Ляля… - позвал он, - Ляль…

- Да, - ласково ответила Ляля.

- Пойдём в дом?

- Пойдём.

 

Этой ночью Бабай проснулся от звука распахивающегося окна. Сильный ветер ворвался в дом и стучал деревянными створками. Бабай закрыл окно и услышал, как шепчет во сне его любимая:

- … вместе всё время ходите… вместе всё время ходите…

Он укрыл её сползающим на пол одеялом, вскипятил чайник и вдруг понял: нежданно пришла осень.

 

С каждым днём теперь становилось всё холоднее и холоднее, и Бабай начал ходить в лес, чтобы найти сухих деревьев и хвороста для того, чтобы им с Лялей было тепло. И осенними вечерами они смеялись, пили чай и любовались в окно на алеющую листву и огненные клёны.

            Вскоре Бабаю пришлось уходить всё дальше и дальше в лес в поисках подходящего топлива, а иногда и по нескольку раз на день. Но каждый раз они радовались встрече после разлуки, и это даже стало им нравиться. Они снова смеялись. И когда Бабай уходил за дровами, в лесу он разговаривал с деревьями, землею, кустами и несколько раз он разговаривал с небом, а Ляля пела и кружилась в их прекрасном домике, от чего осень становилась ещё прекраснее, и им совсем не было скучно.

            Так пришла зима. И однажды, когда они проснулись, всё вокруг искрилось и ликовало солнечным светом. Всюду был снег. И они снова смеялись и стали вместе сочинять песенку.

 

Как прекрасно вокруг, посмотри!

Этот ветер и нить паука.

А зимой дивный лёд на прудах,

И рукою согрета рука.

 

Алой осенью мы сожжены,

Словно листья до самого тла,

А бездонная ширь синевы –

Это на зиму наши тела.

 

Посмотри, как искриться огонь!

Посмотри, как сверкается снег.

И сосульку оттаяв рукой,

Я всегда улыбаюсь тебе.

 

И всегда с этой строчкой Ляля и Бабай смотрели друг на друга и улыбались.

А если они были не вместе, то улыбались просто всему вокруг. Так водичка разлита по всему шару земному, и даже в облаках тоже спряталась она, но мы часто любуемся ручейком, журчащим именно возле нашего дома.

 

            Однажды, когда дни стали совсем короткими, а ночи совсем длинными, Бабай ушёл слишком далеко, чтобы вернуться засветло, и случайно именно в этот день на небе не оказалось ни луны, ни даже одной звёздочки, чтобы посветить дорогу домой. Он был один с вязанкой дров, и вокруг становилось темно. На руках Бабая были варежки, связанные ему Лялей, и, снимая по очереди то одну, то другую, голой рукой он стал нащупывать свои следы в глубоком снегу. А следы эти конечно вели его к их домику, откуда он вышел ещё утром.

            Идти было нелегко. Приходилось всё время передвигаться на корточках и двигать за собой по снегу вязанку. А когда руки совсем замёрзли, Бабай перестал различать следы. Он встал, засунул оледеневшие ладошки за пазуху, и, впервые оставшись совсем один-одинёшенек, увидел мелькнувший меж стволов деревьев огонёк домика. Это Ляля, стараясь растянуть остававшиеся дрова на как можно большее время, поддерживала огонь в их маленьком жилище, и ей пришлось даже наломать свежих веток, чтобы было, что жечь ночью. Счастливый Бабай подхватил вязанку и уже скоро был около Ляли. Они так радовались…

 

            На следующий день они отогрели немного замерзшей глины и земли, и отправились замазывать обломанные Лялей ветки их друзей деревьев. И когда они шли, они пели.

 

Знаешь, когда ты уходишь,

Ты никуда не уходишь.

Ты просто видишь другое,

Видишь другие цветы.

 

Знаешь, когда ты уходишь,

Ты никуда не уходишь.

Я всегда рядом с тобою,

Мне всюду чудишься ты.

 

Я о тебе забываю,

Ты обо мне забываешь.

Память не то о чём стоит

Радоваться-горевать.

 

Эти цветы, это небо –

Это созвездия стрелы,

Стрелы лучей, как от солнца,

Нашей с тобою любви.

 

Ты обо мне забываешь?

Я о тебе забываю?

Память не то, чем мы можем

Даже на времечко стать.

 

Эти цветы, это небо,

Это живое мгновенье!

Это и есть мы с тобою,

Мы – это здесь и сейчас.

 

Знаешь, когда мы уходим,

Мы никуда не уходим.

Просто мы видим другое,

Видим другие цветы.

 

Знаешь, когда мы уходим,

Мы никуда не уходим.

Просто другое другому

Вновь признаётся в любви…

 

 

Так они пели, и когда подошли к опушке, где Ляля вчера отламывала ветки для очага, увидели в глубине леса замерзшее болотце с сухими деревьями (раньше почему-то они его просто не замечали, а может, его и не было вовсе), а за ним ещё одно такое же, а за ними ещё и ещё, и ещё.… Тогда им и подумалось, зачем ходить одному, если двоим, открывается так много?

 

Теперь, когда Ляля и Бабай были обеспечены дровами на всю зиму, по вечерам они читали сказки. И часто, как раньше, Бабай уходил утром в лес, а Ляля украшала их домик и общалась с цветами, которые она выращивала на подоконнике, просто потому, что так им нравилось, из чистого удовольствия. Днём они гуляли, навещали деревья и от души смеялись. А зимние вечера были длинными и звёздными.

- Смешные они эти сказки, а может даже и грустные, - однажды сказала Ляля, откладывая в сторону книжку (а книжки они всегда читали вслух).

- Действительно, что-то совсем не так, - подтвердил Бабай и замолчал.

- Я знаю! – воскликнула, хмурившая все эти секунды лобик, Ляля – Знаю, очень теперь знаю. Это сказки из другого мира, как тот Перепел. Он важный такой был, книг нам много прислал, но главного он не понял. И люди в мире том не понимают. А если понимают, то их, наверное, очень мало, совсем мало в сравнении с книгами! – обрадовавшись догадке, Ляля вскочила, покружилась по комнатке и, откинув с личика прядь вырвавшихся волос, продолжала:

- Не дают покоя любящим в этих книгах. Всё время их волшебники ниоткуда возьмись злые друг от друга уносят, драконы из-за моря хватают, колдуны сгубить хотят. А кто кого-нибудь похищать захочет, да ещё против воли похищаемого? Только очень, очень бедные на душу люди. И злость их эта не злость, а невежество и бедность сердца.

А если небо так прекрасно и так щедро на закаты, дожди и рассветы, облака… на грозу и на тучи, и на ветер, что облачки носит, и запахи чудесные из одних мест в другие переносит, то как же в сердце человека должно быть прекрасно! И если ночью небо бывает распахивается в звёздную беспредельность, то в какие же прекрасные дали уносит во сне человека душа? Но отчего-то эти люди поверили в свою нищету. Даже Кощею Бессмертному на смерть бедному и тому постоянно кажется, что чего-то не хватает. И если простые люди ещё просить пытаются, то эти уже похищать начали, а когда-то и они просили, но, не зная великолепия своего и ничего не получая, стали других обкрадывать. А ведь даже цветочек каждый, коли в засуху дождика ему не хватает, не заявляет небесам, чтобы тучки из других мест, где другие цветы растут, к нему сбегались, а до последнего отдаёт цветочек всему живому аромат свой чарующий. И аромат этот нисколько хуже не становится. Слабеет он, но всё равно такой же певучий. И цветут цветы по всей планете, и идут дожди, и всегда воздух Земли аромат любого цветка в себе носит, и каждый вид занимает свою значимую долю в том волшебном глотке воздуха, который мы и сейчас с тобой совершаем. Ну а если вспомнят все люди, какие богатства в них самих всех поджидают, кто ж тогда принцесс воровать будет, да влюблённым неприятности чинить? Кто другим завидовать станет? Некому…

- Это так, - засмеялся Бабай, - я фиалку в лесу спрашивал, не хочется ли ей кедром побыть, а она смеялась над вопросом долго, а потом сказала:  “Ты ночи дождись рядом”. И как Солнце на другую сторону Земли лучики лучить начало, так средь деревьев аромат её разлился. До самых первых лучей украшала лес ночная фиалка, и, сливаясь с запахом кедра, ещё сильнее нежностью своей пьянила…

 

Солнце лучит в синем небе!

Ночь открывает Луну.

В прятки играют планеты:

Тот, кто увидит звезду

На небосводе безбрежном

Первым, тот скажет: привет!

Вот так фиалочка нежно

Вдруг отворила ответ…

 

 

Именно вот так сидел писатель поздно ночью, черпая своим ковшом из двух ключей бьющих в его душе. И отпирали дверь ему в мир, который мы в этой сказке назовём БЕЗГРАНИЧНЫМ, вот эти два простые ключа…

 

Солнечный свет ковш в руке окружил,

В сердце кораблик твой детский ожил.

Люди мне скажут, ну что-то там скажут…

Не замечая реки!

 

Маленький домик на краю небес

И дорога, ведущая прямо в лес.

Люди не видят, чего-то не видят,

Не замечают реки!


            Да мы блуждали, так долго блуждали

И вот однажды в мгновеньи пропали.

Люди искали, кого-то искали,

Слыша лишь плески реки.

 

В лунном цветеньи мой ковшик кружился,

Флагман на встречу на праздник приплылся.

Люди расскажут, да, что-то расскажут,

Только всё это пески!

 

Там где взлетают, все брызги взлетают,

В небо, когда невидимки играют,

Люди укажут, на что-то укажут,

Не понимая реки!

 

Маленький домик на краю небес

И дорога, ведущая прямо в лес.

Боже, какое блаженство не скажешь

На берегу у реки.

 

 

И на их МИР наступила волшебная весна. Прямо по зимнему пути Бабая, след в след… след в след… след в след…

 

 

Если в Сердце своём встанешь рано,

Чтоб в кувшины с цветов сбить росу,

Если небо соткётся туманом

И тропинки сокроет в лесу,

 

Ты не бойся, ходить и не надо.

Ты же в Сердце, и этот туман –

Только влага от слёз твоих детских,

Только капельки прошлого ванн.

 

И тропинка зачем тебе, путник?

Здесь всё рядом, ты просто смотри.

Твоё Сердце не знает распутья,

Твоё Сердце само – все Пути.

 

В нём как в капле росы отражаясь,

Предстаёт людям мир огневой,

Но в отличьи от капель чудесных,

В Сердце мир отражённый – живой.

 

Ты владеешь прекраснейшим кладом.

Значит, слушай, Я слышу цветы:

«Ничего понимать и не надо,

Всё и так уже есть, посмотри!»

 

 

 



Галактический Ковчег Войди в Нирвану! Рейтинг SunHome.ru

Технология: Optimizer
Хостинг на Parking.ru