Сказки Мудрецов


  Главная > Библиотека Сказок Мудрецов > Сказки Гостей 1 > Сказки Юлианы Суреновой >  


Карта сайта

Поиск


Оставьте это поле пустым:
расширенный поиск





Феано

Галактический Ковчег

РумимуР

Рифмы Феано

Сказки суфиев

Волшебный Остров Эхо

Эзоп



 
 
 
 
ПОЭМА  О  ДОБРЕ  И  ЗЛЕ

 
От автора:
...Я пишу в стиле фэнтези. Моя сказка в стихах - нечто совершенно нереальное. Да, там есть намеки на некоторые сказки, но только намеки. Насколько мне известно, у меня есть только одна настоящая сказка - я пыталась сделать ее на основе древнерусской мифологии.... Впрочем, она тоже больше фэнтези, чем сказка.  Называется она "Сказка Судеб".
 
Сказка Судеб  опубликована  здесь: http://www.proza.ru/texts/2006/04/06-81.html 
Авторская страница - http://www.stihi.ru/author.html?julliana
 
От Эзопа:
Ваша  поэма,  дорогая Юлия,  нечто  совершенно  гениальное!  Спасибо от всех сказочников,  желаем  Блага!
 
Вступление.

 
Замок пал на рассвете...
Лишь первый луч света
В спину ночи вонзил окровавленный посох,
Застонал он и стон тот, подхваченный ветром,
Разлетелся по миру.  И стали все росы...

Солоны и горьки...
Затуманились дали
И во скорби деревья глаза опустили,
И озера, вобрав в себя море печали,
Отрешенные, лица кувшинкой прикрыли.

Но в сей миг расставанья - печальный и долгий -
Придержало вдруг время коней колесницы,
В мертвых залах мелькнули огромные волки
И спустились в холодное жерло темницы,

Где продажные слуги, спасаясь от страха,
Не дождавшись, пока бой утихнет на стенах,
Заточили хозяина черного замка,
Алой кровью скрепив соглашенье измены.

Эй вы, серые волки, ночные убийцы!
Сбросьте шерсти лохматой закатную маску,
Обнажите свои длинноносые лица,
Чтобы злобный оскал стал кривою гримасой!

В тишине невидимки с златыми глазами,
Что ступают беззвучно, крадутся как тени,
Превратились в бойцов во броне и с мечами,
И, прозрачными духами встав на колени

Пред своим господином, застыли, приказа
Ожидая его, приготовившись в битву
С самой с смертью вступить... Эти духи ни разу
Пораженья не знали; но слово-молитву

На камнях подземелья узрев, отступили...
И седой предводитель промолвил: - "Хозяин,
Мы не властны над словом. Разбей его силу
И тебя унесем мы в дремучие дали".

Черный пленник в ответ произнес, усмехнувшись:
- "Я не стану искать в рабском бегстве спасенья.
Пусть вершится судьба. Все равно не осушит
Смерть огонь моих глаз и продлится забвенье

Только миг. Я вернусь в этот мир очень скоро,
Переплыв море грез, океаны печали,
Перейдя острокрылые серые горы,
Что хранят за собою рассветные дали.

Обо мне не грустите. Последнюю волю,
Заклинаю, исполните, верные слуги:
Медальон, что хранит в себе Силу и Волю,
Через годы вложите в невинные руки

Малыша, что родится в тени моей смерти.
Коль в очах его свет замерцает звездою,
Знайте: я возвратился... Иное все ветер
Вам расскажет, скользя над живою водою..."

...Снявши с шеи тяжелую цепь полумрака,
Он отдал ее призракам, и поскорее
Повелел уходить, чтоб, хранимые Знаком,
До поры не расстались с надеждой своею...

Победитель-рассвет, беспощадно жесткий,
В небе факел зажег и в костер бросил сучья.
Заполняя телами погибших глубокий
Ров, войска поднялись на высокие кручи

Черных стен, нанося им смертельные раны,
Заставляя звучать трубы громче раскатов
Грозовых, в неприступные башни обманом
Пробрались и, не снявши кровавые латы,

Принялись грабить залы...  А вождь их в то время
Суд вершил над живыми, карая всех смертью.
Он, стремясь насладиться победой своею,
Приказал замок павший навек сровнять с твердью,

А жрецам повелел, колдунов отыскавши
По особым приметам, на суд всех доставить,
Чтоб, прилюдно злодеев огнем покаравши,
Выжечь прошлого тьму, крест на ночи поставить...

Пять костров приготовили, так, чтобы пятый -
Для хозяина замка - стоял посредине,
А предателям-слугам вручили в награду
Право их запалить. И сказал вождь:  -  "Отныне, -

Обращаясь к толпе, - мы покончим со страхом!
Славьтесь, люди, что справились в ночь с колдунами!
Пусть навеки исчезнут они, станут прахом
И забудется зло, что царило над нами!"

Но раскатистый смех вдруг прервал его речи.
Черный пленник вскричал, вознесен над землею
И привязан к столбу за могучие плечи:
-  "Уходя, ваше счастье возьмем мы с собою!

Вы хотите от страха избавиться? Нет уж! -
Грозный голос предателей вздрогнуть заставил, -
Он останется с вами, до смерти по свету,
Чтоб преследовать тех, кто потомкам оставит...

Не богатство в наследство, а ужас проклятья,
И ничто их от гнева небес не избавит.
Пусть готовят заранее черные платья,
Ибо смерть никого за спиной не оставит,

Смерть, что даже у мертвых отнимет их души!
Вы поймете, какою быть может расплата!
А покуда живите, но жизнью, что хуже
Самых страшных мучений в излучинах ада.

Я вернусь!" - мрачный голос над миром разнесся,
Заглушая хруст пламени, грома удары,
Превращая в туман окровавленный росы,
Оставаясь в сердцах негасимым пожаром.

А затем все утихло.
И вот, оседая,
Догорели все башни. Упали камнями
Раскаленными стены, покой защищая
Тех, кто сгинул в бою. Золотыми лучами

Солнце вышило землю, дым ветер развеял.
Разнеслись над землею вновь птичие трели,
Но в ушах все звенели слова чародея
И в победу уже победитель не верил.

 

                                             Часть 1


Слово 1

Незаметно, как тень, мимо дремлющей стражи,
Через сонные залы она проскользнула.
Золотистые кудри укутала сажей,
Чтоб неузнанной стать, скособочясь, согнулась.

Как она торопилась! О сне позабыла,
Ничего в путь-дорогу собрать не решилась.
Как воровка бежала, хотя и входила
В сей дворец госпожой. По ступенькам спустилась

Тихо к тайному ходу. И лишь за стеною,
У преддверия леса на миг задержалась,
Обернулась, застыла, прощаясь с собою,
От которой удача куда-то сбежала.

Понимала: вернуться назад уж не сможет,
Сознавала, что с прошлым придется расстаться,
На солому сменив золоченое ложе,
По размытым дорогам бродяжкой скитаться.

И шептали ей травы: - "Судьбу не изменишь.
Знать, такою тебя наделило рожденье.
Ты поплачь, дорогая, над болью своею,
Может, слезы душе принесут облегченье.

Слезы... Слезы... Ведь ты уходить так не хочешь,
Так боишься одною бродить по дорогам,
Но поверь нам: на воле в сто раз будет лучше,
Чем в алмазном ларце нелюбимого, злого..."

И подкралась к ней ночь невидимкою-волком,
Что не смел подойти - за кустами шел следом,
Все ее хоронил от несчастий и зорко
За ветвями следил, отгоняя прочь беды.

А когда она сном на земле забывалась,
Он, собакой свернувшись клубком с нею рядом,
Согревал, но, учуяв, что та просыпалась-
Исчезал за деревьями, прячась от взгляда.

Он ждал вздоха ее, тихой робкой улыбки,
Что из сна приходила и вновь убегала,
Лишь она, осознав правду новой ошибки,
Безутешная, горькою ивой рыдала.

Заскулив, волк спешил в черной чаще укрыться,
До заката свою покидая хозяйку.
Иногда вместе с ним приходила волчица.
Та сперва далеко в стороне шла, утайкой,

А потом уж все ближе. Спокойнее стали
И движенья ее, и глаза цвета меди,
В коих желтым огнем, чуть заметны, мерцали
Жарким светом свечи блики жизни и смерти.

И беглянка, впервые увидев их тени,
Испугалась, но скоро, не видя угрозы,
Постепенно привыкла к волкам, как к виденьям,
Что куда безобидней, чем ночью морозы.

Так и шли они трое чрез сонные чащи...
Паутина легла в волоса сединою,
Пахло травами тело, а воздух был слаще,
Чем в осеннем саду. Поднимались стеною

Над землею дубы в шапках густо-зеленых,
В белых платьях невест красовались березы,
А алмазы росы, что искрились на кронах
Изумрудных дерев, походили на слезы.

Даже робкая ель, даже сосны-девицы-
Королевы зимы - в темноте неприметны
Возвышались, водя хоровод, как сестрицы
И вздыхали, ища в тишине вздох ответный...

Преисполнил печалью закат поднебесье,
В расставанья узор облака заплетая,
И, напившись рубиновой дымкою весей,
В небо поднял черненую птичию стаю.

Пропиталась река темнотою туманной,
Унося свою грусть за далекие горы,
Где равнина, что грезится в ночь океаном...
Уж потупили взор дерева и уборы

Изумрудные сняли, расставшись с красою,
Что была им дарована влагой и светом,
И померкли, потухли, бесцветной стеною
Подпирая свод черный, захваченный ветром.

В сердце леса она оказалась, где дымка
Укрывала поляну неровной чертою,
Где мерцала луна золотой невидимкой
В перламутровой шали над сонной сосною,

Там, где эхо над миром бродило дозорным,
Каждый звук окликая, дурманили травы,
Чуть колышась от ветра, всех запахом сонным,
А на береге цвета невысохшей лавы

Трепетала, как призрак, печальная ива,
Чуть касаясь ветвями агатовой ряски,
Было страшно до жути и жутко красиво,
Так, как будто сей край в мир явился из сказки.

Там, где, глянь! светлячков фонари освещали
Всем пришельцам дорогу на холм, где поднялся
Дом - бревенчатый сруб. Его крыша венчалась
Деревянным коньком, что как будто собрался

Соскочить вниз, ожить и помчаться по полю
Обгоняя ветра и копытами звезды
Высекая из камня, красой неземною
Заставляя лучиться чарующий воздух.

Хоть оконца слепые почти незаметны,
Но наличники светлы и встроены ладно,
И дымок над трубою – высокий и светлый -
А чуть дальше, за домом - владение сада,

Где все вишенки стройны, рябина искриста,
И лишь яблони тихи, как мамины очи.
Терпкий запах цветов в свежем воздухе, чистом
Словно сердце младенца, с дыханием ночи

Перелиться спешит и в траве затеряться...
Тут вдруг волки застыли, к крыльцу подступивши,
Словно гостью прося нА ночь в доме остаться.
Та коснулась крылечка рукой. Тотчас вышла,

Скрипнув дверью, старуха. На вид неказиста-
И росточком мала, и сера, словно кошка,
В длинной шали, похожей на старые листья,
Некрасива, горбата, к тому ж, хромоножка.

Седовласую голову чуть наклонивши,
На бродяжку смотрела она улыбаясь.
Ее голос напевный нежнее и тише
Был чем шепот листвы родникового края:

"Здравствуй, гостьюшка, здравствуй, моя дорогая.
И будь славен тот путь, что ко мне тебя вывел.
Заходи. Мой чертог подзакатного края
Защитит от того, кто душе опостылел.

Не смущайся, не бойся, не стой на пороге.
Знай: и путнику света, и страннику ночи
Дом открыт мой всегда. Кто б ни шел по дороге,
Я найду уголок для любого, кто хочет

Отдохнуть и забыть о предательстве брата,
Уберечь свое сердце от ложных наветов
И, любуясь печальным изгибом агата,
Помириться с собой, с темнотою и светом.

Неказисто жилище мое, но в нем тихо.
Здесь тепло и уютно, и можно укрыться
От ветров, от грозы, от незваного Лиха
И с потерей недавней всем сердцем смириться..."

Все забыть... Все забыть! Лишь об этом мечтала
Нынче странница, к этому только стремилась.
Лишь теперь поняла она, как же устала!
Только в сени вошла - на скамью повалилась.

А старуха вздохнула, качнула главою,
И, укрывши ее теплой шалью своею,
Вышла Из дому тихо. Над сонной травою
Волчьи морды как две тусклых тени серели.

Подступила она к ним: "Ну, здравствуйте, стражи,-
И рукою коснулась растрепанной шерсти.-
Где же вы пропадали так долго? ...Не важно...
Если вы возвратились, то с доброю вестью.

Вы молчите... Но только ответьте мне, волки,
Почему привели гостью в лес вы так рано?
Вижу, ждать еще долго рожденья ребенка,
Мы ж мечтали о том, чтобы он был желанным..."-

"Это так, это так",- ей без слов отвечали
Волки, тихо ворча и устало зевая.-
Наша гостья пока еще правды не знает,
Но ведь счастье так часто нежданным бывает.

Мы свершили все так, как должно быть, увидишь".
И они замолчали. Холодные очи
Их, казалось, с самою луною сроднились,
А не звездами тихо мерцали средь ночи.

Возвратившись домой, бабка села тихонько
У огня, черный кот ей забрался на плечи.
И на гостью взглянув, вдруг заплакала горько,
Вспоминая былое, что скрылось далече

В чащах памяти... С грустью бороться не в силах,
Зашептала она позабудь-заклинанья,
Чтобы выцвел тот день, в коий в замок вступила
Волшебства и мечты ... Мир обрек на скитанья

Ее девой младой за невинное чудо,
Что на сердце хранилось от зноя и стужи,
Что росло как цветок. Вечно люди повсюду,
Презирали его и боялись. Не нужен

Был им пламень звезды. В те далекие годы,
За мечтою идя, отыскавши надежду,
Черный лес перешла она в час непогоды,
Изорвавши о сучья в лохмотья одежду,

И к высоким вратам подошла черной башни.
Молча стражники-волки ее пропустили.
Ей казалось, что радость сотрет день вчерашний,
Но как скоро дни скорби опять наступили!

"Дура, дура, зачем бередишь снова раны?
Иль забыла, как память жестока с тобою?
Обратила она все надежды обманом
И украла все то, что могло стать судьбою..."

Ночь промчалась так быстро, легка и беспечна,
Чуть коснувшись щеки на прощанье губами.
Дальних звезд отгорели прощальные свечи
И луна вслед за снами исчезла в тумане.

Лишь запели рассветные птицы, лишь встало,
Покидая пещеры подземельные солнце,
Пробудилась вмиг гостья. Вокруг все мерцало
В власти первых лучей, что пробились в оконце.

Приподнявшись несмело, она огляделась.
Над главою витал запах трав незнакомых,
И как будто посыпан померкнувшим мелом
Был бревенчатый пол. Черный кот полусонный

Млел на солнце и гостьи как будто не видел...
Там котел на огне все бурлит и грохочет,
Здесь сушеные клена и ясеня листья...
В чей же дом забрела она в сумраке ночи?

И метла в уголке чуть дрожит, как живая,
Палка тканью прикрыто, как лошадь попоной,
И у стенок неясная дымка мерцает
Серебристою далью. А вот и ворона

Замерла у окна и глядит прямо в сердце...
Рот зажавши руками, боясь разрыдаться,
Гостья в страхе метнулась к распахнутой двери,
Чтобы прочь поскорее из дома убраться.

"Ты куда же?" - Ну вот, и хозяйка вернулась.
Смерть поблизости бродит... Скорей прочь! Но волки
Преградили ей путь, и в глазах их мелькнуло...
Нет, не злоба-упрямство. Взъерошивши холки

Всё они на старуху, застывши, смотрели,
И их взгляд говорил откровеннее речи,
А мгновенье спустя в их очах разгорелись
Беспощадных пожаров пунцовые свечи.

И застыла беглянка, и, вскрикнуть не смея,
Лишь вся сжалась, смирившись с судьбою своею,
И глаза только просьбой одною горели,
Чтобы все завершилось как можно скорее.

Но старуха к ней робко шагнула: "Родная,
Ты прости, я, наверно, должна была сразу
Рассказать, что колдунья, тебя в дом впуская,
Только... внучка, поверь, этот дар - не зараза

И не зло, и не кара, он - искорка тайны,
Что лишь теплится чуть в догорающих очах.
Осознала боль горя и силу мечтанья
В долгой жизни своей я, что нынче короче

Уж мгновенья... Не бойся... Поверь, мне известно
Каково расставаться, бродить беззащитной
По лесам, по болотам, где просто исчезнуть.
И твоя длинномордая серая свита,-

Указала она на волков, - что готова
Ото зла хоронить тебя в мире жестоком,
Что мудра, не подвластна ни взгляду, ни слову,
Подтвердит тебе правду сих слов перед Богом.

Ты прости, если чем-то тебя оскорбила,
Ты прости, я ведь только седая старуха,
Та, которая в юности мрак полюбила,
Ибо он лишь один в бедах подал мне руку".

И она замолчала. В слезящихся очах
Боль была, что не знала пределов границы...
"Что ж, не стану тебя я удерживать. Хочешь-
Уходи вслед за бурою хитрой лисицей

И к закату она тебя выведет в поле.
Только помни, родная моя, в этом мире
Соглашаться и веровать слепо не стоит
В справедливость всего, что тебе говорили".

И хозяйка поспешно в избушку вернулась,
В тот же миг, волки, тихо скуля, расступились,
Пропуская беглянку, в глаза ей взглянули
Напоследок и в чаще дремучей укрылись.

Задержалась она, но всего на мгновенье,
Только молвив: "Спасибо за все!" - побежала
Поскорей по тропе за лисой, что виденьем,
Средь высокой травы исчезая, мерцала.

Лес казался ей грустным, расстроенным, строгим,
Но нисколько не злым, был задумчив и светел,
И пред ней, торопясь, расстилал все дороги,
В клети веток упрятав трепещущий ветер.

А когда, наконец, он совсем расступился,
Вмиг предстало пред взором янтарное поля...
Почему ж тогда вечер, что только спустился
По-на землю так сер, предвещая лишь горе?

Вон за полем встал дом, где ее примут люди,
На нее так похожие, в горе помогут
И быть может...и может у ней снова будет
Крыша над головой… Разве ж ей надо много?

И под платьем, изорванном в клочья в скитаньях,
Застучалось вдруг сердце взволнованно-гулко,
Разбудив вновь надежды и вздохи-мечтанья.
Подошла она к двери. За робким вслед стуком

Появилась дородная баба-хозяйка,
Вскользь на гостью взглянула, затем недовольно
Зашумела: "Прочь! Прочь уходи, попрошайка,
А не то натравлю я собак..." Стало больно

Той, обидно, досадно...Но все же надежда
Сохранялась еще. Тут к ним вышел хозяин-
Сильный, властный мужик: "Помолчи ты, невежа,
Мы рабыней ее в нашем доме оставим..."

Нет. О, нет! Хладный ужас пронзил ее душу.
И она поскорей прочь от них побежала,
А те люди у дома смеялись все пуще
Над бродяжкой, с рожденья не ведая жалость.

Только лишь на лугу, среди трав, что по пояс
Поднимаются, хлещут и режут, как косы,
Спотыкнувшись о камень босою ногою
Повалилась, не в силах уж сдерживать слезы,

И, припавши к соленой земле, разрыдалась,
Перепутав росу с черной грязью на лике.
Но затем встрепенулась, сильней задрожала,
Лишь услышав летящие с гиканьем крики,

Злобный лай шумной своры, вскочивши, метнулась
Поскорей снова к лесу. Охотники - следом.
Знает кто, быть может, издали приглянулась
Жертва им или, может, купили ту беды

У безликой судьбы и теперь поиграться
С ней решили, и, видя в том славную шутку,
Повелели охотничьей своре погнаться
За беглянкой, как будто за зайцем-малюткой...

Ветви рвали одежду, царапали руки,
Беспощадные, злые, забывшие жалость,
Растопырили крючья перстами старухи,
Разбросали листвы посеревшей мочало.

Заплелись все коряги клубками как змеи,
Не давая проходу, стремясь сбросить в слякоть
Хлипкой, грязной земли, мокрой кровью своею
Пропитавшей траву, а уставшие плакать

Над жестокой судьбою тревожные своды
Толстой шалью укрыли деревьев чертоги,
Заметались все птицы - гонцы непогоды -
В небесах, позабывших о солнечном боге.

Но чрез молний разрывы, чрез ветра оковы
Все бежала бродяжка, не чувствуя боли
И с обветренных губ не срывалось ни слова
Ни мольбы, ни проклятий, как будто вдруг горе

Что обрушилось разом на хрупкие плечи,
Под собой погребло чувство, образ и силу.
Даже вера с надеждой остались далече
Позади, чтоб вернуться цветком на могилу.

Своры лай становился все ближе и ближе,
Неотступен как тень и навязчивей эха,
Все иное попряталось в норы, утихло,
Испугавшись ста бед безудЕржного смеха,

Что летел над землей. И, бежать уж не в силах,
Повалилась в траву она, сжалась комочком,
Замерла, чуть жива, лик ладонями скрыла,
Не надеясь – пытаясь укрыться за кочкой,

Незаметной в грязи. Но собаки уж рядом
И мерцают клыки их точеным кинжалом,
В их глазах - жажда крови, вскормленная адом,
В их сердцах - пустота голубого кристалла...

И бродяжка уже не искала спасенья,
Ожидая конца, что так близок казался,
Но нежданно-негаданно, лишь за мгновенье
До броска злых собак, серый волк к ней прорвался,

Появилась волчица... Рыча, завывая,
Скаля зубы, взъерошивши шерсть, на защиту,
Всем несчастьям и бедам назло, они встали,
Как колдунья назвала их - серою свитой.

Миг спустя, когда свора клубком закрутилась,
Громко лая, скуля, брызжа кровью, волчица
Подбежала, над странницей низко склонилась
И, зовя за собою, взметнулась, как птица

Над кустом и, петляя средь сосен, помчалась
Прочь скорей, уводя за собою бродяжку.
Той, бежавшей вослед, вдруг на миг показалось,
Что она превратилась в наивную пташку

И летит, ног не чуя... Но вот уж волчица
Замерла. "Подождем здесь", - как будто шепнула
Время шло... Все утихло... Взметнулась синица
Словно что-то ее в мрачной чаще вспугнуло.

А затем серый страж показался. Жестоко
Был изранен он весь, чуть живой, полз на брюхе.
И вскочила она, лишь увидела волка,
Подбежала, склонилась, в дрожащие руки

Его голову нежно взяла, горько плача.
И донесся до ней тихий девичий голос:
"Успокойся, когда к нам пришел он, то значит
Смерть еще не сумела его вырвать волос."-

"Это я виновата! Лишь я! Мне б остаться,
Победив холод страха и мыслей оковы,
Нет же! Мне захотелось еще поскитаться
По земле расставанья! О если бы снова

Можно было б начать все! О если бы только
Изменить нашу жизнь, все раскрасить иначе
Мне позволено б было, чтоб не было горько
Так на сердце моем, что безудержно плачет..."-

"Мир жесток. И беда в нем укрыта туманом,
До последнего мига она неизвестна
Остается для смертных, а духов обманом
Норовит ослепить, утопив в черной бездне

Миллиона дорог и грядущих рассветов,
Где минувшего тень среди призраков века
Растворившись, лишается тайного следа,
Что когда-то привел в этот мир человека.

Если б ведомо было хотя б за мгновенье
Нам об этой беде, все б свершилось иначе.
Но, увы, в сердце смертных сильнее сомненье,
Чем надежда на чудо и вера в удачу..."

...На ступеньках крылечка застыла старуха,
Вся согнулась; поникли усталые плечи.
И с поблекнувших губ не срывалось ни звука,
Хоть рыдала она и за то кляла вечер,

Что был день одинок, ночь пуста и печальна,
Что нет рядом любви и надежной опоры
В детях, внуках...увы, у нее их украли
Незабытого года жестокие воры,

Что отняли любовью не ставшую дружбу,
Что не дали услышать рождения крика,
На года поселив в сердце ненависть, стужу
И желание мстить до последнего мига...

Все прошло. Все прошло. Беспощадная старость
Растопила все льды, и однажды старуха
Поняла, что и мести у ней не осталось.
Черный кот стал ей добрым заботливым другом,

А деревья в саду - нерожденные дети-
То игривы, то тихи, задумчиво строги -
Ей шептали о том, что рассказывал ветер,
Возвращаясь домой после долгой дороги.

И когда возле них она тихо сидела,
Возрождались в ней прежних столетий мечтанья
И в душе просыпалась забытая вера
В то, что чудо исполнит любое желанье.

И молили глаза, обращенные к звездам,
Что свечами горели в черненых глубинах
Бесконечного неба, мерцая сквозь слезы,
И просили бессмертных они властелинов

Об одном, об одном: чтоб минувшее снова
Возвратилось, но память беды сохранилась
Заповедным цветком иль заклятия словом,
Чтоб того, рокового, вовек не случилось.

И ей мнилось... во сне ль, наяву ль...непонятно...
Что далекие боги, мольбам горьким внемля,
Воротили прошедшие годы обратно,
На сто лет изменив синеглазую землю.

Вновь улыбка дрожит на устах юной девы,
Черный замок стоит над горою зеленой,
И волшебник, своею зовя королевой,
Вводит в залы ее... А малыш несмышленый

У него на руках - столь желанный ребенок-
Чьи глазенки - как два лучезарных сапфира,
Голосок мелодичный пронзительно звонок...
Нет желанней мечты и прекраснее мира!

Но мечта - только сон, лишь рассветная дымка,
Истончится, как миг, грусть одну оставляя,
И забрезжит она, растворяясь, так зыбка-
Лишь коснешься рукою - она и растает.

Воспылал вновь рассвет, возвращая обратно
Годы старые в мир одиночества горе.
Встала тихо старуха, вздохнула: "Ну ладно,-
И домой поплелась, бормоча: - Горе, горе…»

Но увидела – вновь та недавняя гостья,
Ведь ее так ждала она – и отпустила,
А потом, целый день с нарастающей злостью
Все ругала себя, все за это корила...

Что воротится та - не надеялась даже,-
Уж простившись с последней закатной мечтою.
Трудно веровать вновь, потерявши однажды
То, что грезилось раньше самою судьбою...

Спотыкаясь, с трудом гостья шла, за собою
Волоча плащ с лежащим на нем серым волком.
Ноги, сбитые в кровь, уж забыли о боли,
Только сердце в груди билось больно и громко.

И, руками всплеснув, поспешила колдунья
Ей навстречу. Вдвоем они зверя подняли,
В дом внесли, положили на лавку. Ведунья
Приготовила мазь. Раны быстро пропали

Под покровом ее. "Вот и все", - прошептала
На скамью опустившись старуха. Кивнула
Ей усталая гостья в ответ и сказала
Еле слышно: "Спасибо", потом повернулась,

Собралась уходить, но услышав: "Останься.
Здесь отныне твой дом, что искала по свету
Ты так долго", - вздохнула, промолвила: - "Раньше
Я считала: рожденный зимой гонит лето...

Но ошиблась. Коль люди жестоки со мною,
Коль никто из родных мне помочь уж не хочет,
Видно, мне заповедано странной судьбою
Жить не с ними, а в мире неведомой ночи".

Села ближе к огню, потянулась устало...
"С ним все будет в порядке? - опять встрепенулась.-
Волк ведь выживет, правда?" О как же боялась
Потерять она друга! Колдунья вздохнула,

Подошла, обняла: "Успокойся, родная,
Беды все позади. Мы не впустим их снова
В нашу жизнь", - ее старые руки дрожали,
И заплакать она была снова готова,-

Успокойся, я знаю, как страж тебе дорог.
Ты не бойся, вовек он тебя не покинет",-
И вся та доброта, что скрывалась от взора
Где-то там, в вязкой ряске болотистой тины,

Залучилась, откинув одежды седые,
И, прижавшись к старухе, бродяжка уснула.
Та вгляделась в черты своей гостьи младые,
Уложила ее, вновь украдкой всплакнула-

Над судьбою своею, над тем, что обратно
Путь-дорогу найти не сумеет сквозь бездну:
Дева-молодость скрылась в ночи безвозвратно,
Лишь из памяти цепкой никак не исчезнет.

Дева-молодость, где ж твои русые косы,
Где зеленые очи, горящие тайной,
И откуда пришли эти горькие слезы,
Что соленым огнем выжигают мечтанья?

Почему... для чего суждено нам судьбою
Вновь прощаться с собой, провожая в дорогу
Часть души, чтоб другая во тьме за спиною
Оставалась той тенью, что спит у порога

Опустевшего дома? Опять расставаться
Нам приходится с другом, супругом любимым,
Чтоб бродяжкою вечной по жизни скитаться
И в потерянных безднах искать гор вершины.

С каждым шагом все ближе обрыв, что над морем
Вознесен, непреступен для волн беспощадных
Чей трепещущий стан то туманно-спокоен,
То безудержно дик... И пути нет обратно...

Время, время, прости несмышленых, коль в скуке
Мы торопим тебя, подгоняем, забывшись,
Иль проклятия сыплем, воздев к небу руки,
Или молим, на землю в слезах опустившись...

От неведенья все. Ты поверь: очень скоро
Мы наказаны будем за глупость с лихвою,
Потеряв, что хранили - алмазные горы
Самых солнечных лет,- мы смиримся с тобою.

Но уж поздно, все поздно. Уже не удержишь
Лошадей, что когда-то пришпорили сами.
С каждым днем меньше в сердце мечты, лишь надежда
Остается, чтоб в очи смотреть нам часами...


Слово 2
 

Вот закончилось лето. Уж осень златая
Отцвела. Облетели с деревьев одежды,
Легкокрылые птицы, на юг улетая,
Распростились с землею родной, чтоб, как прежде,

Возвратиться весною в святые просторы,
Позабыв до поры о далекой чужбине.
И встают небеса как свинцовые горы,
Что хранят в своих недрах бескрайние ливни.
...продолжение по ссылке:
http://www.stihi.ru/poems/2006/04/05-1440.html 



Галактический Ковчег Войди в Нирвану! Рейтинг SunHome.ru

Технология: Optimizer
Хостинг на Parking.ru